Седьмой свиток

Смит Уилбур

Она рассмеялась не без самодовольства:

— Да, должно быть, он думал, что обезопасил сокровища. Теперь мы посмотрим, мастер Таита. Узнаем, насколько ты умен на самом деле.

Потом, вновь серьезная и собранная, Ройан взглянула на каменную лестницу, ведущую в лабиринт.

— Пришло время проверить, насколько мои выкладки и теории совпадают с камнями и стенами, построенными нашим архитектором. С чего начнем?

— С начала, — предложил Николас. — Бог делает первый ход. Так сказал Таита. Если мы начнем со святилища Осириса у подножия лестницы, то, возможно,

это даст нам одну из сторон доски для игры в бао.

— У меня была та же мысль, — согласилась Ройан. — Предположим, что это северный замок доски Таиты. Начнем разыгрывать правило четырех быков отсюда.

Им предстояла нелегкая работа — разобраться в разуме древнего мастера, исследуя лабиринт коридоров и туннелей, построенный четыре тысячи лет назад. На сей раз они отправились туда с куда большей осторожностью. Николас набил карманы кусками засохшей белой речной глины и писал ими на стенах, как мелком, отмечая каждый поворот и развилку. Он также указывал ходы с зимней стороны стелы, нанося на них пометки, помогающие не только найти обратный путь, но и соотнести реальный лабиринт со схемой, нарисованной в записной книжечке Ройан.

Судя по всему, их предположение о том, что святилище Осириса — северный замок доски, оказалось правильным. Друзьям уже начало казаться, что остается лишь последовать указаниям древнего писца, чтобы найти разгадку. Увы, скоро их надежды были повержены в прах. Выяснилось, что Таита мыслил не двумя измерениями обычной доски. Он добавил в задачку еще и третье.

Лестница, ведущая из святилища Осириса, оказалась не единственным связующим звеном между восьмью площадками. Каждый проход вел или слегка вверх, или слегка вниз. Делая многочисленные повороты в коридорах, они не замечали, как постепенно перемещаются на другой уровень. Потом исследователи лабиринта неожиданно вышли на центральную лестницу, но на площадку выше.

Друзья остановились и переглянулись в ужасе.

Ройан заговорила первой.

— Я даже и не подозревала, что мы поднимаемся, — прошептала она. — Значит, вся эта штука неизмеримо сложнее, чем я полагала сначала.

— Наверное, она устроена, как ядерная модель сложных атомов углерода, — пораженно согласился Николас. — Они соединяются на всех восьми уровнях. Честно говоря, это ужасно.

— Зато теперь я догадалась, что означают лишние символы, — пробормотала Ройан. — Они указывают уровни. Придется заново продумать концепцию.

— Трехмерное бао, в которое играют по загадочным правилам. Высоки ли наши шансы в игре против Таиты? — печально покачал головой Николас. — На самом деле нам нужен компьютер. Таита не преувеличивал свои добродетели. Старый негодяй действительно математический гений. — Он посветил лампой назад, в туннель, по которому они пришли. — Даже теперь, когда я знаю, что пол повышается, то все равно не вижу уклона. А ведь наш приятель спроектировал и построил его без логарифмической линейки и спиртового уровня. Да, этот лабиринт настоящее чудо инженерии.

— Отложи организацию фан-клуба на потом, — посоветовала Ройан. — А сейчас нам лучше вернуться к цифрам.

— Я собираюсь перетащить

лампы и столы сюда, на центральную площадку лестницы, — заявил Николас. — Мне кажется, надо работать в центре доски. Это поможет представить ее. Честно говоря, я по-настоящему запутался.

Тишину в комнате нарушали только тихие всхлипы женщины, свернувшейся на полу в луже собственной мочи и крови.

Тума Ного сел за длинный стол для совещаний и закурил. У него слегка дрожали руки. Полковника мутило. Он был солдатом, пережил террор Менгисту, давно зачерствел сердцем, стал привычен к жестокости и насилию, но даже его потрясло только что увиденное зрелище. Теперь Ного понял, почему фон Шиллер так доверял Хелму. Потому что в американце не было почти ничего человеческого.

На другом конце комнаты Хелм ополаскивал руки в небольшом тазике. Потом он тщательно вытер их, промокнул пятна на одежде полотенцем и вернулся к месту допроса. Хелм остановился над Тессэ.

— Не думаю, что от нее можно узнать что-нибудь еще, — спокойно сказал он. — Кажется, она рассказала все.

Ного бросил взгляд на женщину и увидел свежие ожоги, покрывающие грудь и щеки, как вздувшиеся оспины. Тессэ закрыла глаза, ее ресницы совсем обгорели. Она продержалась долго. И сдалась, только когда Хелм начал прижигать окурком веки. После этого Тессэ ответила на все вопросы.

Полковника продолжало поташнивать, но он радовался, что по крайней мере ему не пришлось по приказу Хелма держать открытыми веки Тессэ, пока американец прижигал бы ей глазные яблоки.

— Не спускай с нее глаз, — приказал американец, закатывая рукава. — Она непроста. Не стоит рисковать лишний раз.

Хелм прошел мимо Ного и скрылся за дверью в дальней стене дома. На сей раз дверь не захлопнули, и полковник слышал голоса. Однако беседовали по-немецки, поэтому смысл разговора остался сокрытым. Теперь полковник понимал, почему фон Шиллер предпочел не присутствовать при допросе. Очевидно, он знал, как работает его помощник.

Тот вернулся в комнату и кивнул Ного.

— Отлично. С ней покончено. Ты знаешь, что делать. Полковник нервно поднялся и положил руку на кобуру.

— Что, прямо здесь? — спросил он.

— Не глупи, — набросился на него Хелм. — Увези ее подальше. Далеко-далеко. Да, и прикажи кому-нибудь убрать грязь в комнате. — Он развернулся и вышел из зала совещаний.

Ного поднялся и подошел к двери дома, сделав большой крюк вокруг Тессэ. Он старался не испачкать ботинки.

— Лейтенант Хаммед! — крикнул полковник.

Совместными усилиями они подняли молодую женщину на ноги. Оба молчали, подавленные жуткой картиной, когда помогали Тессэ натянуть порванную одежду. Хаммед отводил взгляд от ее обнаженного тела, от ожогов и других ран, нарушающих янтарный блеск кожи. Он накинул ей на плечи шамму и повлек к двери, поддерживая, когда Тессэ спотыкалась. Лейтенант свел ее по лестнице, подталкивая к грузовику. Она двигалась медленно-медленно, как старуха. С трудом вскарабкавшись на пассажирское место, Тессэ закрыла обожженное и распухшее лицо руками.