Седьмой свиток
Шрифт:
Пока тот исполнял указание, Николас и Ройан изучили содержимое одной из корзин у стены.
— Хитрый старый негодяй! — пробормотал Николас, то ли в ярости, то ли в восхищении. — Это похоже на смесь навоза, травы и прелых листьев, что-то вроде компостной кучи.
Они пересекли комнату, перевернули один из винных кувшинов и изучили пыль, которая оттуда высыпалась. Николас набрал ее в горсть и просеял сквозь пальцы, затем осторожно понюхал.
— Измельченный известняк! Хотя он давно высох и потерял всякий запах, Таита, очевидно, добавил в него какой-то кислоты. Возможно, уксусной — да
— Значит, это была очередная ловушка! — воскликнула Ройан.
— Столько тысяч лет назад Таита уже разобрался в процессах гниения! Он знал, какой газ производят подобные смеси. Вкупе с остальными талантами, которыми он хвастает, он еще оказался отличным химиком.
— Более того — он должен был знать, что без тяги и движения воздуха эти тяжелые газы зависнут на нижнем уровне помещения, — согласилась Ройан. — Полагаю, что этот коридор задуман как U-образная ловушка. Бьюсь об заклад, что потом он снова поднимается. — Она указала на таинственный проход в дальней стене. — Да что там, я могу разглядеть первые ступени даже отсюда.
— У нас есть отличный шанс выяснить, права ты или нет. Потому что именно туда мы сейчас направимся. По тем самым ступеням.
Сапер разместил у кромки воды пирамиды из камней, чтобы отмечать уровень реки. Он изучал их, как маклер ленту с последними биржевыми новостями.
Со времени последнего ливня прошло шесть часов. Яркое солнце рассеяло облака, нависавшие над долиной, но они продолжали толпиться в северной части горизонта. Грозовые серо-коричневые тучи вздымались, зловещие и грозные, образуя могучий кряж, по сравнению с которым самые неприступные пики казались холмами. В любой момент там, в горах, мог начаться сильнейший дождь. Сапер размышлял, сколько времени понадобится ливню, чтобы наводнение достало их здесь, в ущелье Аббая.
Он мрачно слез с трактора и зашагал по берегу, чтобы проверить каменные указатели. Уровень воды за последний час упал почти на фут. Сапер усилием воли задавил всплеск оптимизма — в конце концов, чтобы добраться до предыдущей отметки, реке понадобилось всего четверть часа. Конечный результат неизменен. Дожди вот-вот начнутся, река разольется. Плотина будет прорвана. Сапер посмотрел вниз по течению и покачал головой.
Он сделал все возможное, чтобы отсрочить подобный исход: поднял плотину еще на четыре фута, укрепил с другой стороны новыми опорами. Больше тут ничего не поделаешь, остается только ждать.
Вскарабкавшись по откосу, Сапер устало привалился к своей желтой машине и взглянул на «Буйволов», лежащих по всему берегу подобно убитым на поле боя. Они работали двое суток, чтобы удержать реку, и силы их на исходе. Уэбб знал, что не сможет потребовать от них повторения подобного подвига. Когда поток снова разольется, победа будет за ним.
Сапер увидел, что некоторые из рабочих начинают шевелиться и садятся, глядя вверх по течению. Ветер слабо доносил их голоса. Что-то вызвало у них интерес. Сапер забрался на автопогрузчик и взглянул туда, прикрывая глаза от солнца ладонью. По дороге спускалась легко узнаваемая фигура Мека Ниммура. Мек, крепкий и приземистый, в камуфляжной одежде, шел
Он поприветствовал Сапера еще издалека.
— Как поживает ваша плотина? — крикнул он на арабском, которого Уэбб не понимал. — В горах скоро хлынет ливень! Вы здесь долго не продержитесь.
Его достаточно прозрачные жесты по направлению к небу и реке разъяснили Саперу суть речи. Он спрыгнул с погрузчика, чтобы поздороваться с Меком, мужчины сердечно пожали друг другу руки. Они видели друг в друге внутреннюю силу и профессионализм, который одинаково ценили.
Предводитель партизан тронул за плечо своего спутника, который говорил по-английски, и тот принял на себя привычную роль переводчика.
— Меня тревожит не только погода, — негромким голосом признался Мек, и переводчик передал информацию Саперу. — Мне доложили, что сюда движутся правительственные войска. Разведчики доносят, что на нас идет целый батальон из Дэбрэ-Мариам, и еще одно подразделение, базирующееся ниже монастыря Святого Фрументия, поднимается по реке Аббай.
— Берут в клещи, а? — осведомился Сапер. Мек выслушал перевод и мрачно кивнул.
— У них серьезный численный перевес, и я не знаю, как долго смогу продержаться, когда они нападут. Мои люди — партизаны. Открытый бой — не наша стихия. Наше дело — блошиная война: укусить и скрыться. Я пришел предупредить, чтобы вы приготовились уходить отсюда как можно скорее.
— Обо мне не волнуйтесь, — хмыкнул Сапер. — Я-то спринтер, пробежка в сто ярдов — моя специальность. Позаботиться стоит о Николасе и Ройан в этой их грязной кроличьей норе.
— Я сейчас пойду к ним, но сначала собираюсь подготовить пути отступления. Николас припрятал в монастыре надувные плоты. Если в бою нас отрежет друг от друга, то мы встретимся у плотов в случае чего.
— Хорошо, Мек… — начал было Сапер, но трое его собеседников обернулись в сторону тропы. На берегу среди рабочих тоже началось новое волнение. — Что там происходит?
— Это один из моих патрулей, — прищурился Ниммур. — Видно, есть новости.
Он умолк, как только понял, что Сапер не понимает его. Но тут выражение лица партизана изменилось — Мек заметил маленькую стройную фигурку, которую несли на самодельных носилках его патрульные.
Тессэ заметила, что он бежит ей навстречу, и с трудом приподнялась. Патрульные поставили носилки на землю, Ниммур опустился на колени рядом с женщиной и обнял ее. Некоторое время они молчали, сжимая друг друга в объятиях. Потом Мек нежно взял ее лицо в чашу ладоней и внимательно изучил обожженные вздувшиеся черты. В некоторые ожоги проникла инфекция, глаза казались щелками меж распухших красных век.
— Кто сделал с тобой это? — мягко спросил он. Тессэ невнятно забормотала губами, покрытыми струпьями:
— Они меня заставили…
— Нет! Не пытайся говорить.
Он остановил ее, увидев, что нижняя губа Тессэ треснула от движения и по подбородку покатилась блестящая, алая, как рубин, капля крови.
— Я должна сказать тебе, — настаивала она хриплым шепотом. — Они заставили меня рассказать все. Численность твоих людей. И что вы с Николасом здесь делаете. Все. Прости меня, Мек. Я тебя предала.