Сёгун

Клавелл Джеймс

«Ах Марико, – думал он, – какая вы удивительная женщина. Да, удивительная… Даже сейчас, потому что, конечно, будете жить вечно. Где вы – на вашем христианском небе, с вашим христианским Богом? Надеюсь, что нет. Это было бы ужасной потерей… Я надеюсь, что ваша душа ждет сорокового дня, чтобы, согласно Будде, заново родиться где-нибудь здесь. Я молюсь о том, чтобы дух ваш пришел в мою семью… Но снова в виде женщины – не мужчины… Мы не можем вообразить вас мужчиной. Слишком большая потеря, если вы вдруг будете мужчиной…» Он улыбнулся. Все, что он рассказал Бунтаро, так и произошло в Анджиро, хотя она и не вынуждала его отменить

свой приказ. «Как могла она заставить меня сделать то, чего я не хочу?» – задал он вопрос небу. Она почтительно и корректно просила его не сообщать о разводе до возвращения из Осаки. «Но, – успокоил он себя, – она совершила бы сеппуку, если бы я отказал ей. Она бы настаивала. Непременно бы настаивала, и это все бы испортило. Заранее согласившись, я только спас ее от позора и препирательств, а себя – от беспокойства. А теперь я держу это в тайне, как она, конечно, и пожелала бы… Мы все от этого только выиграем. Я рад, что уступил…» – размышлял он, потом громко рассмеялся. Тут его накрыло небольшой волной, – он набрал полный рот воды и закашлялся…

– С вами все в порядке, господин? – Встревоженный охранник плыл рядом.

– Да-да, конечно, – Торанага сплюнул воду. «С водой надо поосторожнее, – подумал он. – Будет мне наука… Сегодня это уже вторая ошибка».

Он увидел остов корабля. «Давай – кто кого!» – окликнул он телохранителя. Соревноваться с Торанагой значило на самом деле соревноваться. Однажды некий генерал нарочно позволил ему победить, надеясь завоевать его расположение. Эта ошибка стоила ему очень дорого… Телохранитель выиграл. Торанага поздравил его и уцепился за остов судна, ожидая, когда успокоится дыхание, потом огляделся – он был очень любопытен, – ушел под воду, осмотрел киль «Эразмуса»… В лагерь он вернулся освеженный и готовый к дальнейшему…

Для него на удачно выбранном месте был уже построен временный дом под широкой тростниковой крышей, на толстых бамбуковых столбах. Стены из седзи и перегородки поставили на поднятом от земли и покрытом татами деревянном полу. Часовые – на местах, приготовлены комнаты для Кири и Сазуко, помещения для слуг и поваров, соединенные сетью тропинок, устроенных на временных сваях.

Своего сына Торанага увидел в первый раз. Госпожа Сазуко не могла же быть так невежлива, чтобы принести ребенка на плато, – она боялась помешать важным делам, – хотя он-то был рад… Ребенок его очень порадовал.

– Чудный мальчик, – похвалил он, привычно держа его на руках, – И вы, Сазуко, моложе и красивее, чем были раньше. Надо вам еще ребенка… Материнство вам идет.

– О, господин, я боялась, что больше никогда вас не увижу, не смогу показать вам младшего сына… Как мы старались спастись из этой ловушки… И войска Ишидо…

– Посмотрите, какой прекрасный ребенок! На следующей неделе я построю храм в его честь и обеспечу его… – он остановился, уполовинил цифру, которую собирался было назвать, и тут же разделил ее еще пополам, – двадцатью коку в год.

– О, господин, как вы великодушны! – Она радовалась от всего сердца.

– Вполне достаточно для этого несчастного священника, чтобы он мог сказать несколько раз «Наму Амида Бутсу».

– О да, господин. Храм будет построен около замка в Эдо? О, как замечательно! Вот если бы он стоял на реке… хотя бы на ручейке!

Он согласился неохотно, – даже такой проект стоил бы дороже, чем он хотел заплатить за такую ерунду. «Но мальчик хорош,

я могу проявить в этом году такое великодушие», – подумал он.

– О, спасибо, господин… – Госпожа Сазуко запнулась. На тенистую веранду, где они так уютно расположились, спешил Нага.

– Прошу простить меня, отец, но что делать с вашими самураями, которые вернулись из Осаки? Как бы вы хотели их повидать – всех вместе или поодиночке?

– Поодиночке.

– Да, господин. Еще: священник Тсукку-сан хотел бы повидать вас, когда вам будет удобно.

– Скажи, что я пошлю за ним, как только представится такая возможность. – Торанага снова заговорил со своей наложницей, но она вежливо и безоговорочно попросила у него прощения и ушла, зная, что он хотел бы немедленно поговорить с самураями. Он просил ее остаться, но она просила разрешения уйти, и он согласился.

Торанага дотошно допросил всех своих людей, размышляя над их рассказами; как бы случайно вызывал их еще раз; проводил перекрестную проверку… К заходу солнца он уже ясно представлял себе, что случилось на самом деле или что они думали об этом… Потом он быстро и совсем немного поел, впервые за весь день, и послал за Кири, отправив телохранителей за пределы слышимости разговора.

– Сначала расскажите мне, Кири-сан, что вы делали, что видели, чему были свидетельницей.

Ночь наступила задолго до того, как Торанага счел – с него достаточно, хотя Кири хорошо подготовилась к этому разговору.

– Э-э-э, – сказал он наконец, – это было рискованное дело, Кири-сан, очень рискованное.

– Да, – ответила Кири, сложив руки на своем обширном животе. И добавила с большой нежностью: – Все боги, большие и малые, охраняли вас, господин, и нас. Прошу извинить меня за то, что я сомневалась в исходе дела, сомневалась в вас. Боги нас опекали.

– Видимо, вы правы. – Он смотрел в темноту. Пламя факелов колебалось под легким ветром с моря, отгонявшим ночных насекомых, – это делало ночь еще приятнее. На небе поднялась яркая луна… Темные пятна были на ней так хорошо заметны… Торанага рассеянно подумал: интересно, так ли все, как считают: пятна эти – суша, а остальное – лед и снег… И кто там живет… «О, как много есть неизвестного, непознанного… И как хотел бы я это постичь», – подумал он.

– Можно мне задать вопрос, Тора-сан?

– Какой вопрос, госпожа?

– Почему Ишидо нас отпустил? Он же не должен был этого делать? Будь я на его месте, я бы никогда не допустила… Почему?

– Сначала – какое послание от госпожи Ошибы.

– Госпожа Ошиба сказала: «Пожалуйста, передайте господину Торанаге, что я почтительно прошу его найти какой-нибудь способ решить его разногласия с наследником. Как доказательство хорошего отношения к нему наследника я хотела бы уверить Торанагу-сана: наследник много раз выражал свое нежелание вести какие-то армии против своего дяди, господина…»

– Она это сказала?

– Да, о да!

– Она ведь знает, как и Ишидо: если Яэмон поднимет против меня свое знамя, я проиграю!

– Она так сказала, господин.

Торанага сжал мозолистый кулак и стукнул им по татами.

– Если это настоящее предложение, а не какая-то хитрость – я на полпути к Киото и даже на один шаг дальше.

– Да, – подтвердила Кири.

– А какая цена?

– Мне это неизвестно. Больше она ничего не передавала, господин, – кроме пожеланий всего хорошего своей сестре.