Секториум
Шрифт:
— Он говорит, я сама дура, и полтергейст спровоцировала сама. Я ему сказала… кто он такой… а он как разорался, что я ему порчу на компьютер навела. Что у него здесь супер-пупер работа… Короче, теперь и у него комп подвис.
— Сигирийские компьютеры не «виснут».
— Ага, и рукописи не горят. Это, смотря какие. Мои, допустим, самовоспламеняются. Вон папаша, сидит, все свои расчеты спечатывает на фольгу, говорит, чтобы я держалась от них подальше. Говорит, что придушит, если фольга сотрется. Я что, правда, навожу порчу?
— Не исключено, но это мы
— Все! Пойду жить к Имо, — решила Ксю. — Он от меня не шугается, как некоторые.
— Подожди.
— Я сказала ему, что приду жить. Он не против.
Ксюша встала.
— Подожди, я тебе говорю! «Не против»… Тоже мне, нашла компанию. Ты видела женщину, с которой он живет?
— Морковку что ли? — улыбнулась она, и настроение резко пошло на поправку, словно мир не рушился минуту назад. — А что, у вас записи есть?
Фрагменты визита Лады в мой модуль записались с камеры наружного обзора. Не думала, что мне удастся воспроизвести их в голограмме, но, когда в комнате возникли фигуры, Ксюха провалилась под стол. Высокая фигура прошла мимо нее в лифт, затем просеменила моя, неказистая…
— Ого! — воскликнула Ксюха. — Это не Морковка! Это овощ-мутант.
Сигнал с коммутатора отвлек нас. Фигуры провалились вниз, я посмотрела, кто желает со мной общаться, и растерялась.
— Ксюша! Спустись, погаси эти несчастные голограммы, — попросила я. — И не возвращайся, пока я разговариваю.
С монитора на меня устремился проницательный взгляд Лады-Морковки.
— Нам надо немедленно встретиться для разговора, — сказала она.
— Что-то с Имо?
— Пока нет, но все может быть.
— Когда и где?
— Я пришлю машину. Ты будь одна и вопросы не задавай. Никто не должен знать о нашей встрече.
— Ксюха! — крикнула я.
Ксюха осваивала пульт проектора. Голограммы сопротивлялись: плющились и дробились, но исчезать не хотели.
— Мне нужно срочно уехать! Никуда не выходи из модуля. Если что — свяжись с Адамом, поняла меня? Не с папой, а с Адамом!
— Если что?… — переспросила она и ее удивленное личико высунулось в коридор.
— Если я не вернусь через сутки.
— А мне что здесь делать?
— Съешь ананас и ложись спать.
На парковку опустилась не машина, а настоящий челнок, который доставляет грузы на орбиту. Внутри не было ни души. «Хоть бы Васильевна не проснулась», — думала я. Челнок взмыл, и Блаза показалась мне хрупким шариком, песчинкой в космическом океане. Еще рывок и Синее Солнце стало таким близким, что окна обзора почернели. Планета исчезла, звезды погасли. Следующий рывок выбросил меня в порт орбитальной базы. В открытом люке показалась Лада, одетая в спецовку сотрудника службы безопасности.
— Выходи, — сказала она, и повела меня по коридору. — То, что я покажу, есть нарушение служебной этики. Ты знаешь, в какой системе я работаю, и знаешь, что к землянам я отношусь особенно, не так, как к другим пришельцам.
— Знаю, — подтвердила я. — Ты мне тоже в некотором смысле не чужая.
Лада провела меня в служебное помещение. Среди темного
— Здесь индикатор матричного напряжения, — сообщила Лада. — Синие пятна — места образования управляющих узлов. Смотри внимательно. — Она дала мне очки, приближающие фрагменты ландшафта, ткнула указкой в центр синей кляксы. — Видишь черное пятно посреди? — Я увидела. Пятно казалось действительно черным. Лада повернула глобус. — Видишь здесь… и здесь?..
— Вижу…
— Это называется превышение допустимого фона. Здесь возникает риск завязывания гиперузлов. А теперь приготовься услышать главное: черные кляксы возникают над местами обитания переселенцев с Земли.
— То есть?..
— Здесь обитаешь ты, — объяснила Лада, тыча указкой. — Здесь — твой бывший начальник, здесь клиника…
— Когда ты это заметила?
— Имо просил проверить. Индикатор пока не подавал сигнала тревоги. Хорошо, что я проверила это первая. Когда службы заинтересуются явлением и выяснят, откуда оно идет, вас депортируют. Ты знаешь, как я этого не хочу.
— Что делать?
— Думаю, есть один выход: рассекретить материалы, связанные с вашей земной работой. Если ими заинтересуются, вы все попадете в научный проект. Тогда депортации не будет.
— Мой бывший шеф никогда не позволит. Скорее, он сам депортирует нас с Блазы.
— Гиперузлы имеют способность разрастаться. Если вы привлекли их со своей планеты, это может быть опасно для нас.
— Похоже, землянам придется уехать, пока не поздно.
— Нет, — возразила Лада. — Вам надо раскрыть архив. Надо убедить бывшего шефа, иначе ему тоже придется уехать. Хорошо, что я увидела. Теперь я сама буду заниматься проблемой. Я прошу тебя его уговорить.
— Лучше не надо.
— Надо. Лучше сделать это.
— Возможно, это явление связано с информационной цивилизацией. В том, что ее следы присутствуют на Земле, нет сомнения. Шеф уверен, что не знать, не думать и не говорить о ней безопаснее, чем защищаться.
— Это малоизученное явление, — ответила Лада и задумалась. — В Галактике мало материала для его изучения.
— Как видишь, не так уж мало. Так, может, не углубляться в него?
— Проблема уже есть. Игнорировать ее поздно.
Железное убеждение Лады дало трещину. Она вышла, наверно, решила изучить проблему, а я надела очки и стала считать черные точки ландшафта. Считала и удивлялась. Землян, участвовавших в проекте, на Блазе было семеро, плюс нелегальная Ксюха, которая нигде не прошла регистрацию. Места обитания, места посещения, места прогулок… Черных пятен я насчитала, по меньшей мере, двести штук. Я столько адресов на Блазе не знаю. Думаю, мои соплеменники знают их еще меньше. Как только вернулась Лада, я задала вопрос: