Семь цитаделей

Удовиченко Диана Донатовна

Дарья Михайловна вздохнула:

–  Ну что ж, на все божья воля. А нам с вами тогда, Максим Викторович, бумаги покойного разобрать нужно. После завтрака в кабинет пожалуйте.

–  Может, вы сами?
– Максу стало неудобно вмешиваться в денежные дела.

–  Нет уж, батюшка мой, мы люди простые. А вы как опекун должны все знать о том, что Ромочка наследует.

Макс, неожиданно произведенный в опекуны, допил чай и встал из-за стола.

–  Идемте, я готов.

Кабинет Эдуарда располагался на втором этаже, из него вела дверь в спальню, которую Ромка восторженно именовал своей комнатой. У окна стоял массивный письменный стол из драгоценного палисандра,

вдоль стен - диваны, обтянутые белой кожей, перемежавшиеся высокими книжными полками, в которых под стеклом гордо красовались древние, очевидно, очень редкие и дорогие, фолианты. Стены кабинета были задрапированы белым шелком, покрытым золотой вышивкой, бархатные портьеры такой же расцветки мягкими складками обрамляли большие окна.

–  Вот, здесь все бумаги Эдуарда Альбертовича, - благоговейно произнесла домоправительница, подходя к незаметному шкафчику, прятавшемуся между столом и окном.

Она достала из кармана платья небольшой ключик замысловатой формы и, отперев дверцу шкафчика, достала из него стопку каких-то документов.

–  Садитесь за стол, Максим Викторович, да читайте внимательно. Все тут, все состояние.

Макс не был уверен, что сумеет разобраться в бумагах, но тем не менее послушно уселся и принялся перебирать аккуратно сложенные листы. Спустя полчаса он уяснил, что Ромка стал наследником великолепного состояния. Как следовало из документов, Эдик был владельцем одного золотого и двух серебряных рудников, а также алмазных копей. Вся эта благодать была расположена на севере Славии и приносила владельцу огромный стабильный доход. Кроме того, Эдику принадлежал дом, в котором они сейчас находились, и большое имение на юге страны. "Ну и ну!" - Макс порылся в бумагах и достал следующий лист. На плотной желтоватой бумаге крупными буквами стоял заголовок: "Завещание". Удивившись тому, что Эдик, такой молодой, позаботился оставить свою последнюю волю, Макс прочел вслух:

–  "Я, Эдуард из рода Желтых, находясь в здравом уме и трезвой памяти, все свое имущество, движимое и недвижимое, завещаю своему незаконнорожденному сыну, Роману Эдуардовичу Шанину (фамилию указываю материнскую). Для вступления в права наследования мой сын должен предъявить наш родовой перстень, в который вправлен топаз желтого цвета"… Это как это?
– изумленно вопросил Макс, - Значит, что… он знал, что ли?

На Ромку было жалко смотреть. Губы парнишки затряслись, в карих глазах застыли боль и обида.

–  Он знал, и ни разу не пришел со мной повидаться. Ни разу! А я так мечтал, что вот появится мой отец, и заберет меня к себе. Или останется с мамой, и она пить бросит. А он… Откупиться решил!
– вдруг истерично выкрикнул мальчишка, - Да не нужно мне ничего! Пошел он со своими бабками…

Ромка выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

–  Ай, господи! Да что ж это делается?
– всполошилась Дарья Михайловна.

Макс пулей вылетел из-за стола и устремился вслед за Ромкой, догнав его уже около входной двери. Он схватил мальчишку в охапку, пытаясь удержать, но тот отчаянно сопротивлялся.

–  Пусти! Пусти, я сказал!

–  Ром, ну давай поговорим, - успокаивающе заговорил Макс, - пожалуйста, я тебя прошу.

После примерно получасовой борьбы Ромка затих и, уткнувшись носом в плечо Макса, дал волю злым, бессильным слезам. Макс, не имевший никакого опыта в деле утешения расстроенных подростков, неловко гладил его по голове и говорил:

–  Ром, ну послушай, ты же не знаешь, что произошло. Может быть, твой отец собирался прийти к тебе. Ведь он думал о тебе, раз написал завещание в твою пользу.

Все

это звучало несколько беспомощно, Макс никак не мог найти достойных аргументов в пользу Эдика. "Ну и скотина", - думал он, обнимая мальчишку, - "Знал, что сын где-то растет, и ни разу не пришел. Как он мог его бросить?" Он вспомнил, как Ромка говорил, что мать начала спиваться, когда ему исполнилось пять лет. Именно тогда она впервые пришла домой пьяная и плакала, приговаривая: "Не судьба!" Видимо, тогда она и сообщила Эдику, что у него есть ребенок. А тот от мальчика отказался. Постепенно эти мысли сменились другими: в том, что произошло, виноват не только Эдик, но и Ромкина мать. Конечно, ей пришлось тяжело, но, в конце концов, ведь многие женщины переживают подобное. И не все же спиваются! Она могла бы перенести любовь к Эдику на его сына, понять, что они нужны друг другу. А она предпочла уходить от реальности с помощью алкоголя. Предатель отец, алкоголичка мать, а в результате страдает этот вот мальчишка.

Постепенно Ромка начал успокаиваться, слезы высохли, уступив место усталости. Он отстранился от Макса и сказал:

–  Ладно, чего уж теперь. Да ты не бойся, я никуда не убегу.

Макс отпустил парня и сказал:

–  Пошли тогда обратно в кабинет, я еще не все бумаги разобрал.

В кабинете их встретила заплаканная домоправительница. Увидев Ромку, она просияла и, заключив его в материнские объятия, прижала к обширной груди.

–  Ромочка, детка моя, мы же все вас любим! Не убивайтесь вы так, все будет хорошо!

Ромка улыбнулся ей чуть утомленной улыбкой, а Макс снова уселся за стол и продолжил разбирать документы.

Вскоре он обнаружил, что Ромка теперь является владельцем виноградников, в которых выращиваются дорогие винные сорта винограда, а также нашел заемные бумаги, из которых следовало, что его отец предоставлял крупные займы императорскому двору. На этом стопка документов иссякла.

–  Максим Викторович, - заговорила Дарья Михайловна, выпуская Ромку, - теперь извольте пройти со мной в подвал.

Она решительно проследовала к двери, Макс и Ромка двинулись за ней. В подвал вела широкая лестница, ярко освещенная многочисленными электрическими лампами. Макс никогда не мог понять, откуда в домах Носителей берутся все блага привычной цивилизации: электричество, канализация, водопровод, бытовые приборы… Ведь во Второй грани ничего этого нет! Он мог только предполагать, что на территории, принадлежащей Носителям, действуют природные законы Первой грани. Но и без магии здесь не обошлось. Иначе как может работать электрическая лампочка, если нигде вокруг нет линий электропередач?

–  Сюда, - сказала Дарья Михайловна, открыв тяжелую дубовую дверь и пропуская их в большую сыроватую комнату.

Она нажала на выключатель, и помещение осветилось мягким светом матовой лампы. Комната была пустой, если не считать высокого шкафа, стоящего у стены. На дверцах шкафа висел большой амбарный замок. Домоправительница открыла его ключом и распахнула широкие створки. Макс, с интересом наблюдавший за ее действиями, вытянул шею, чтобы получше рассмотреть содержимое шкафа. Но его ждало разочарование: шкаф оказался пуст. Дарья Михайловна же повела себя самым странным образом: она заглянула в просторное нутро шкафа и скрылась в нем почти целиком, оставив снаружи только необъятный, обтянутый строгим серым платьем, зад. Максу показалось, что женщина что-то прошептала. Когда же Дарья Михайловна вынырнула наружу, задняя стенка шкафа стала медленно отъезжать в сторону, открывая тесное пространство, в котором стояли два высоких кованых сундука.