Семь колодцев
Шрифт:
Но все в одночасье рухнуло. Старые идеалы, которым была посвящена вся жизнь, были объявлены утопическими, даже вредоносными. Все внезапно перевернулось с ног на голову. Сын-бездельник, который ни во что не верит, ничего еще в жизни не видел и думает только о женской дырке да о бутылке, всего за несколько месяцев заработал на какой-то пустячной работе целое состояние. Где же справедливость?
Родители отвергли мои дары и мою сыновнюю любовь и были твердо убеждены, что поступили правильно. Наверное, они думали, как и большинство советских людей
Двери обивать больше не хотелось. Во-первых, рабочего, который поставлял мне дерматин, арестовали (слава богу, что он ничего обо мне не знал). Во-вторых, имея на руках начальный капитал, я больше не хотел заниматься мелочевкой, тем более вкалывать круглые сутки, как последний батрак.
Натянув новенькие джинсы-варенки, которые купил за двести пятьдесят рублей у знакомого барыги, я, едва ли не впервые в жизни, направился в «Долину», завшивелый полукриминальный ресторан недалеко от моего дома. Должен был еще подъехать Вовочка и несколько моих друзей, которых я собирался крепко угостить…
Напились мы тогда здорово. В приступе щедрости я засовывал в лифчик симпатичной официантке однодолларовые банкноты, от чего она, с одной стороны, ужасно смущалась, но, с другой — все время старалась держаться поблизости. Потом приперлась какая-то банда, и была драка — событие совершенно рядовое для тех лет, — из которой я, как обычно, вышел, словно сухим из воды. Спасибо Вовочке. Но дело не в этом…
В ожидании товарищей я занял свободный столик, заказал водки, всяких закусок и разговорился с парнем, который угощал шампанским худую плоскую стеснительную девушку с болезненными чертами лица.
— Почем джинсы оторвал? — спросил он меня. Я сказал.
— О, брат, да тебя кинули!
— Почему?!
— Такие джинсы стоят не больше полтинника. А сварить ты бы смог их и сам. Дело-то плевое. Получается, что ты переплатил почти двести рублей…
И парень подробно объяснил мне, как в домашних условиях «варить» джинсы, чтобы получить модные белесые потертости…
— Неужели все так просто?
— А ты как думал?..
Прошел месяц. У меня дома развернулось целое производство джинсовых брюк. Очень сложно было добиться настоящего «импортного» качества, но я старался изо всех сил. Мне помогали несколько моих трудолюбивых помощников. Раз в неделю приезжали два мрачных кавказца и по оптовой цене забирали весь товар.
Еще через месяц я уже хозяйничал в прачечной, которую арендовал для собственных нужд. Оформился при каком-то молодежном центре. Ушлые ребята — «афганцы» — привозили самодельные джинсы с пришитыми заграничными лейблами мешками. Я их загружал в мощные и вместительные агрегаты прачечной и «стирал». Через несколько дней ребята возвращались и закидывали мешки с подготовленным товаром
А тут в стране как раз начался бум этой «варенки». Все до единого хотели ходить в псевдопотертых джинсах и готовы были отдать за них любые деньги.
Я богател на глазах. Купил дубленку, видеомагнитофон, импортный телевизор, а вскоре в комиссионном магазине приобрел свою давнишнюю мечту — легковой автомобиль.
«Афганцы» — справные парни в «протертых» джинсовых костюмах — наведывались почти ежедневно. Вскоре главный из них — Игорек, — энергичный парнишка-каратист с лучистой обезоруживающей улыбкой, предложил мне работать на него или, по крайней мере, серьезно снизить цену.
Я отказался.
— Смотри, как бы не пришлось пожалеть! — полушутя предупредил Игорек, солнечно улыбаясь.
— Пути Господни неисповедимы, — философски отвечал я, закрывая за ним тяжелую железную дверь.
«Афганцы» перестали со мной работать, а вскоре объявились их главные конкуренты — «студенты» и предложили мне весьма выгодную сделку…
Я нанял человек десять. Вкалывали они посменно круглые сутки и получали по пятьдесят рублей в день. О вредных парах никто и не думал — я платил сумасшедшие деньги.
В то время полгорода было завалено именно моей продукцией.
Об «афганцах» я и забыл…
Когда мною было изготовлено свыше тридцати тысяч джинсовых брюк, кто-то ночью поджег прачечную. Сгорело товара на триста тысяч рублей и все дефицитные химикаты. Хорошо еще, что рабочие успели разбежаться.
В пять утра я стоял посреди пепелища, вдыхая нестерпимую аммиачную вонь, и задумчиво ковырял ботинком в куче пепла…
На следующий день у моего подъезда меня поджидали двое. Агрессии в их высоких крепких фигурах было хоть отбавляй. Я узнал «афганцев».
— Игорек просил напомнить, что ты ему должен сто тысяч деревянных. Ему, конечно, жалко, что у тебя все так случилось. Но сам понимаешь, кого ебет чужое горе? Он дает тебе два дня, чтобы ты полностью рассчитался. Ну, максимум неделю, с учетом твоих неприятностей…
Я не знал, что и сказать. Невиданная наглость!
— Я ничего Игорьку не должен! С чего он взял?
— Он тебе переплатил. Вы договорились по тридцать за одни джинсы, а он рассчитывался по пятьдесят. Теперь он хочет, чтобы ты вернул ему разницу.
— Мы не договаривались по тридцать. Он только предложил, да и то — потом, но я сразу отказался. Цапля свидетель!
— Знаешь, это уже не наши проблемы. Иди и сам с Игорьком разговаривай…
Ребята держали руки в карманах, будто готовились в любую секунду извлечь неведомое мне оружие, и глядели во все стороны. Я заметил черную «шестерку» с тонированными стеклами и заляпанными номерами, которая поджидала их на углу дома.
— Это уже рэкет!
— Понимай, как знаешь. Нам-то что? Главное деньги отслюнявь!