Семь минут
Шрифт:
— Боюсь, вы правы, только мне ужасно не хочется признавать это, — кивнул Барретт.
Он забрал открытку и фотокопию и начал засовывать их в карман, но нащупал там другие фотокопии. Достав их, посмотрел и протянул одну мистеру Холлидею.
— Я вам это не показывал? Это копия старинной фотографии Касси Макгро в Париже в тридцатые годы. Может, стоит показать ее пациентам?
— Едва ли. Если они никак не отреагировали на подписи и имя, то и тут ничего не получится.
— А ваш персонал? Может, кто-нибудь из сестер узнает лицо на фотографии или вспомнит, кому оно принадлежит?
—
Майк Барретт решил предпринять последнюю отчаянную попытку.
— Я хотел бы предложить награду, мистер Холлидей. — Он вернул открытку главному врачу. — Не могли бы вы показать фотографию и открытку своим сестрам и передать, что если кто-нибудь из них что-нибудь вспомнит, то получит сто долларов? Пусть она позвонит в отель «Восточный посланник».
— Ну… я не знаю. Большинство сестер дневной смены уже видело открытку, а от старинной фотографии совсем никакого проку. По-моему, бесполезно…
— Просто на всякий случай, мистер Холлидей.
— Уверяю вас, я хочу помочь вам. Для нас будет неплохой рекламой, если вы найдете в «Саннисайд» Касси Макгро, но не думаю, что эти две карточки могут что-нибудь дать. Ну, разве что ради вашего успокоения… В четыре часа заступает вечерняя смена. Знаете, что я сделаю? Я приколю фотографию и открытку к щиту объявлений и напишу, что, если кто-нибудь узнает ее или вспомнит об открытке, пусть свяжется со мной или с вами в «Посланнике». И напишу о награде. Ну как?
— Больше мне не о чем просить.
— В четыре, когда заступит вторая смена, меня не будет, но я загляну в санаторий часов в восемь. Так что если я что-нибудь выясню, то свяжусь с вами. Только, если откровенно, мистер Барретт, я бы на вашем месте приготовился к неудаче.
— Знаю.
Главный врач проводил Барретта до выхода на улицу. У двери Майк остановился.
— Я буду в отеле до восьми часов, мистер Холлидей. Если до этого времени вы не позвоните, я уеду домой.
— Вы не можете выиграть дело без Касси Макгро?
— Нет, — бесцветным голосом ответил Майк Барретт и вышел из здания.
К половине шестого он нуждался в спиртном и сейчас сидел в полумраке бара «Памп-рум» в отеле «Восточный посланник».
Майк Барретт провел несколько часов в номере над раскрытым телефонным справочником. Он обзванивал все санатории и дома престарелых в округе Кук, монотонно задавая один и тот же вопрос: есть ли у них пациентка по имени Касси Макгро? И получал один и тот же отрицательный ответ.
Эта неудачная попытка была предпринята с отчаяния и, естественно, ни к чему не привела.
Обзвонив все санатории, он позвонил Донне Новик в Лос-Анджелес, попросил рассказать о своей неудаче Эйбу Зелкину и поинтересовался, как дела в суде. Зелкин звонил и сказал, что Дункан расправляется со всеми свидетелями защиты на перекрестных допросах.
Когда Барретт положил трубку, его настроение окончательно испортилось и ему страшно захотелось позвонить
Майк выкурил полкисета табака, но телефон так ни разу и не зазвонил.
И вот сейчас, оставив сообщение телефонистке, где его искать, он спустился вниз забронировать билет на самолет в Лос-Анджелес, а потом отправился в «Памп-рум», чтобы попытаться заглушить боль.
Барретт пил коктейли, но это не помогало. Он спрашивал себя, имеет ли право бедный неудачник, совершенно бесперспективный адвокат средних лет просить Мэгги Рассел разделить с ним судьбу? Она была прекрасная девушка, и он с удовольствием вспомнил ее. На сердце сразу стало легко, и Майк почувствовал возбуждение. Он понял, что вчерашней ночью впервые в жизни познал полные и совершенно откровенные отношения с настоящей женщиной.
Роман с Фей был совсем другим из-за однообразности их отношений. Он чувствовал себя не партнером, а обыкновенным жеребцом, который внушал ей, будто она нормальная женщина. Другие его любовницы, до Фей, были еще хуже. Романы с ними напоминали танец, в котором партнеры двигаются под разную музыку.
Долгие годы Майк чувствовал себя отверженным и думал, что на земле нет женщины, с которой он мог бы связать свою судьбу. Он то и дело читал в книгах о фантастических отношениях между мужчинами и женщинами и испытывал разочарование и тоску, потому что страдал комплексом неполноценности. На основе своего романтического опыта он сделал вывод, что всякие отношения с женщинами определяются в основном постелью.
Только вчера Барретт понял, что во всех этих книгах писали неправду, что его обманули.
Он начал понимать, что честно, а что ложно в отношениях между мужчиной и женщиной, еще когда готовился к процессу. Вчера ночью он впервые испытывал это на себе.
Процесс научил его распознавать ложь в самых лучших эротических книгах. И теперь Майк мысленно поблагодарил своих учителей.
Спасибо вам, профессор Эрнст ван дер Хааг, учитель номер один, за то, что показали фикцию порнографии. «Секс бушует в пустом мире, в котором люди используют друг друга, в мире без любви и ненависти, без благородных мыслей и чувств. Чувства низведены до голых ощущений типа боли и удовольствия, и люди непрерывно чисто механически занимаются сексом только забавы ради».
Спасибо вам, Жак Барзун, учитель номер два. «Обычно половой акт в литературе начинается с краткого вступления, потом — кровать. Мужчина раздевает женщину или заставляет женщину раздеться самой. Внимание читателя привлекается к какой-нибудь одной части женского тела, а потом почти с космической скоростью следует описание собственно секса. В большинстве случаев попытка заканчивается успехом, несмотря на отсутствие подготовки, которая необходима, если верить теории, но мало кто задумывается над последствиями. Чаще всего читатель может найти единственное завершение полового акта в самом оргазме… Современное совокупление в литературе является вымыслом, приемом, направленным на исправление тех или иных пробелов и огрехов в нашей культуре и воспитании».