Семь пятниц
Шрифт:
Поначалу злые языки называли эту странноватую парочку «Слон и Моська», но вскоре к подругам прилипли другие, не такие обидные, но созвучные и потому по-прежнему как бы взаимосвязанные прозвища. Татьяна Дюмаева для всего курса стала – Дюма (причем, в отличие от фамилии французских романистов, склонялась по всем падежам), а Лиза Чумичкина, естественно, – Чума.
Кроме прямо-таки гренадерской стати и разносторонней эрудиции, Дюму среди прочих будущих журналисток выделяли резкая (если не сказать – грубая) манера общения, своенравный характер и полное равнодушие к всякого рода амурным делам. Впрочем, принимая во внимание ее нетипичную
К полному изумлению не только женской, но и мужской половины журфака Дюма закрутила умопомрачительный роман с сорокасемилетним начальником отдела из авторитетнейшего «Предпринимателя». Чем прельстила стареющего плейбоя столь неординарная девушка – осталось загадкой, но «запал» он на Дюму капитально. Встречал ее после занятий, дарил роскошные букеты, водил по модным «ресторанам и клубам – словом, проявлял все симптомы классической влюбленности.
Кончилось дело тем, что дядечка ничто-же сумняшеся предложил предмету своего обожания руку и сердце. И то и другое не по годам мудрая Дюма вежливо, но твердо отклонила, однако к готовности кавалера посодействовать в своем профессиональном росте отнеслась вполне благосклонно. Так в конце четвертого курса она начала время от времени печататься в «Предпринимателе», а к окончанию университета материалы Дюмы в газете появлялись уже регулярно, едва ли не в каждом номере.
Тем временем страсть дядечки естественным образом угасла, но на судьбе Дюмы этот прискорбный факт, к счастью, никак не отразился. Профессиональные качества молодого специалиста не вызывали у руководства редакции ни малейших сомнений. Почти компьютерная память Дюмы, ее неутолимая любознательность и бесспорный талант анализировать факты и делать неожиданные выводы пришлись газете явно ко двору.
Так что к тому моменту, когда умывшаяся Лиза подошла к телефону, чтоб позвонить своей подруге, Татьяна Дюмаева являла собой довольно заметную фигуру в редакции «Предпринимателя» и пользовалась у большинства своих коллег значительным и, главное, стопроцентно заслуженным авторитетом.
Лиза была совершенно убеждена, что если кто-нибудь из игроков хоть раз «засветился» в связях с Лисовцом, то Дюма не может об этом не знать. Не сомневалась она и в том, что подруга охотно поделится с нею всем, что ей об этом известно. Только в одном Лиза была совсем не уверена – в том, что Дюма вообще пожелает с ней разговаривать в такую рань.
Дело в том, что Татьяна являлась ярко выраженной «совой», и любая попытка потревожить ее покой до десяти часов воспринималась ею по меньшей мере как злостное хулиганство. Зная ее вспыльчивый и грубый нрав, реакцию подруги на звонок в неполные семь утра Лиза могла предугадать абсолютно точно: сначала обложит трехтажно, а потом, даже не выслушав толком, к чертям собачьим отключит телефон. С первым еще вполне можно было смириться (к манере общения Дюмы ей было не привыкать!), но допустить второго Лиза не могла ни при каких обстоятельствах.
Поэтому необходимо было сразу же надежно и крепко взять Дюму в оборот, заинтриговать ее с первых же слов. В противном случае Лизавете неминуемо грозила долгая поездка на противоположный конец Москвы, в Северное Бутово, и утомительная осада подружкиной квартиры, которая тоже могла затянуться на неопределенный срок.
Добиться нужного
Лиза не стала ломать голову, придумывая вариант неправдоподобней. В данной ситуации, полагала она, – чем невероятнее вымысел, тем лучше. Она взяла телефон и набрала номер подруги.
Один гудок следовал за другим, их число уже превысило десяток, но снимать трубку на том конце упорно не желали. «Ну нет, Дюмочка, этот номер у тебя не пройдет, – подумала Лиза. – Я тебя все равно доконаю!»
– Да!.. – свирепо рявкнула, наконец, трубка голосом любимой подруги.
– Спишь, клуша несчастная?! – ринулась в атаку Лиза. – Пол-Москвы на ушах стоит, а ей – лишь бы дрыхнуть!..
– Чума, ты, что ль?.. Какого черта?! – простонала Дюма. – Который час?..
– Ты что, ничего не знаешь?! – изо всех сил торопилась Лиза («сейчас она взглянет на часы и…» – трепыхалась в ее голове испуганная мысль). – Лисовец бежал! На него феэсбешники с налоговиками засаду устроили, была перестрелка, и он…
– Ети твою мать, Чума!!! Ты охренела совсем?!! Семь часов – у тебя мозги, что ли, высохли?!! – из трубки хлынул поток яростной брани.
– Но Лисовец… – продолжала гнуть свою линию Лиза.
– Засунь своего Лисовца себе в задницу, дура!!! Класть я хотела на него с прибором, понятно?! И на тебя заодно, зараза!! Коза драная, ты что…
– Сама ты дура!!! – решительно оборвав Дюму, попыталась перехватить инициативу Лиза. – Ей мировую сенсацию на блюдечке, а она!.. Да пропади ты пропадом!.. Будешь потом локти грызть, корова сонная!..
С Лизиной стороны это уже, пожалуй, был перебор, раньше таких выражений в адрес подруги она себе не позволяла никогда. Но сейчас ей было важнее всего завязать бой и ни в коем случае не дать Дюме бросить трубку и отключить телефон.
– Что-о-о?!! – маститая журналистка взревела смертельно раненным носорогом. – Ах ты, тля кукурузная!.. Спирохетина дохлая!.. Да я тебя… – Дюма словно задыхалась от возмущения и вдруг, резко сбавив тон, хмыкнула удивленно и сердито пробурчала: – Смотри-ка, огрызаться научилась, морковка… Ну ладно, давай, вываливай – что там с Лисовцом?..
– А вот не расскажу тебе ничего, хамка чертова!.. – Лиза сделала вид, что всерьез обиделась, желая заинтриговать Дюму как можно сильнее.
– Как хочешь… Тогда – все, будь здорова, Чума, – подруга, в свою очередь, делала вид, что «мировая сенсация» ей по барабану. – И поимей в виду, язва: еще раз позвонишь до десяти – поймаю, свяжу и обрею наголо, ущучила?!
– Погоди-погоди!.. – всерьез испуга лась Лиза. – Значит, так… Мне позвонил один знакомый капитан-чекист и шепнул, что на Лисовца нарыли гору компромата, – какие-то там гигантские хищения – и сегодня ночью его попытались взять! Его охрана и вроде бы даже он сам лично оказали сопротивление, была перестрелка – представляешь?! Потом они на двух джипах прорвались и ушли неизвестно куда! Все менты и феэс-бешники встали на уши, на всех дорогах – посты, Интерпол тоже подключился… В общем – дикий скандал, Дюма, просто дичайший!.. Да, так этот мой знакомый выдал мне несколько имен, которые могут быть как-то связаны с этим делом. Я тебе сейчас их назову, а ты мне скажи, кто из них…