Семь пятниц
Шрифт:
Со стороны, наверное, вся эта пантомима выглядела довольно забавно, и Саша нет-нет да и улыбалась украдкой от Сергея. А тот, напротив, был предельно собран, серьезен, задавал один за другим вопросы, уточняя самые, казалось бы, малозначительные детали. А полностью усвоив свою задачу, Чернобривцев принялся разъяснять ее Саше.
– Саня, отнесись, пожалуйста, к нашей затее серьезно. Забудь, что перед тобой – я. Представь себе, что сейчас темно, и постарайся проследить за мной так же, как ты проследила ночью за убийцей, – Сергей говорил энергично, напористо и, надо признать, весьма убедительно. – Ты должна обращать внимание на все – на фигуру, походку, осанку, характерные жесты… Отмечай и запоминай все отличия или совпадения
Такая эмоциональная «накачка», видимо, сыграла свою роль, во всяком случае, когда Саша заняла свой наблюдательный пункт в кустах, от ее игривого настроения не осталось и следа. Без малейших усилий ей вспомнился кошмар минувшей ночи, а когда с другой стороны на поляну вышел Сергей – в накомарнике и с камнем в руках, – ее охватило волнение, весьма схожее с тем, что ей уже довелось испытать на этом месте. Затаив дыхание, она следила, как мужчина подходит к трупу, бросает камень рядом с ним, склоняется над телом… «Надо же, до чего похоже…» – растерянно думала она. Наконец, Сергей поднял камень над головой и с жутковатым звериным рыком швырнул его на землю.
– Ну как?.. – повернулся он к кустам, за которыми пряталась Саша.
– Здорово! – откликнулась девушка, вылезая из своего укрытия. – Знаешь, Сереж, до того похоже, что… Ты был прав, кое-что, действительно, бросилось в глаза…
– Давай, Саня, выкладывай, что заметила! – нетерпеливо потребовал Чернобривцев.
– Сейчас… – Саша сделала паузу, собираясь с мыслями. – Значит, так… Рост… Рост примерно твой, плюс-минус три-пять сантиметров. А вот фигура, походка… Он, кажется, поплотнее был, потяжелее, что ли… И еще – сутулился он, понимаешь? Ты вот когда камень тащил, назад откидывался, верно? А он – нет, наоборот – вперед наклонялся… Вот так, примерно… – Саша старательно изобразила, как, по ее мнению, нес камень убийца.
– Угу, хорошо, – сосредоточенно кивнул Сергей, – а еще что-нибудь?..
– Еще?.. – задумалась Саша. – Голос, конечно, совсем не тот. Но… Тут вот какая штука: ты с ревом своим явно перестарался! Не рычал он так, а… Как бы тебе объяснить… Выдохнул с шумом, а сам голос включил едва-едва, не на полную мощь, понимаешь? Так что насчет голоса сказать трудно… По-моему, все-таки его тембр был повыше, но поручиться не смогу, уж извини…
– Ладно, Саня, это уже кое-что! – неожиданно озорно подмигнул девушке Чернобривцев. – Во всяком случае, двоих из числа подозреваемых мы теперь можем исключить смело. Ни Среда, ни Суббота к этому делу не имеют никакого отношения!
– Рост? – догадалась Саша.
– Конечно, – расплылся в улыбке явно довольный Сергей. – Суббота выше меня сантиметров на пятнадцать, не меньше, а Среда – примерно на столько же ниже!
Саша смотрела на радостно улыбавшегося Сергея со смесью любопытства и недоумения.
«Чему он так обрадовался? – гадала она. – Тому, что его эксперимент вполне удался? Тому, что сузился круг подозреваемых?.. Или же всего лишь тому, что двое совершенно чужих, незнакомых ему людей оказались непричастны к ужасному преступлению?.. Да, все-таки странным человеком был этот Сергей Чернобривцев, очень странным…»
– Сань, ты чего? – окликнул ее Сергей.
– А? – очнулась девушка.
– Что ты?.. Смотришь как-то…
– Я?.. Я – ничего… – как можно беспечней мотнула головой Саша и улыбнулась. – Жду ваших указаний, мой комиссар! Какие наши дальнейшие действия?..
– Дальнейшие действия? – переспросил Чернобривцев и снова с хитроватым видом ей подмигнул. – Займемся, сержант, нашей главной уликой – накомарником!
– А при чем здесь накомарник? – удивилась Саша. – Они же все одинаковые?..
– А при том, – Сергей на глазах становился все серьезней и серьезней, – что вчера в клубе эти самые одинаковые накомарники брали не все!
– Точно!.. – ахнула Саша…
Чумичкина – Значит, так… – начала свой рассказ Дюма. – В прошлом году, в октябре, кажется… нет – в ноябре, арбитражный суд рассматривал иск усольцевского «Дорстрой-сервиса» к Лисовцу. Тот суд Усольцев с треском проиграл, а суть конфликта в следующем. Был такой небольшой асфальтовый заводик – АБЗ-13. Тридцать процентов его акций с незапамятных времен принадлежали Лисовцу, тридцать – какому-то муниципальному управлению дорожного хозяйства, а сорок – приобрел твой Усольцев. И приобрел, надо сказать, не просто так, а с конкретной целью. Хотел он этот старенький полудохлый заводик реанимировать. Сменить оборудование, расширить производство, поднять качество продукции, а потом большую часть этой самой продукции пустить на нужды своей фирмы – он же строитель-дорожник. Усольцев разработал подробный план реконструкции, договорился о финансировании проекта, заключил предварительные соглашения с производителями оборудования – словом, подготовил и продумал все, что мог. Предложил он поучаствовать в своей затее и Лисовцу – тот никак не отреагировал. Директор завода Цаплин – человек из муниципалитета, – наоборот, его планы полностью поддерживал, но Усольцев, затевая такое серьезное дело, естественно, хотел иметь гарантии. Он решил посадить в директорское кресло своего человека, и Цаплин, как ни странно, поддержал его и в этом тоже, оговорив себе, конечно, тепленькое местечко в будущем руководстве… Сейчас, погоди…
В трубке послышалась какая-то возня, тихий щелчок и следом – шумный выдох. «Закуривает… – догадалась Лиза. – Значит, все – проснулась окончательно…»
– Ну вот… – продолжила свое повествование Дюма. – Провели они, стало быть, собрание акционеров (от Лисовца, заметь, никто не явился), избрали совет директоров – все честь по чести. Новое начальство с ходу включилось в работу, были подписаны договора с поставщиками, с монтажниками, со строителями. И вот однажды приходят эти новые начальники на работу, а там – серьезные ребята в масках и с автоматами. И на завод их эти ребята пускать не собираются. Ну, понятное дело, – спор, ругань, скандал… Выясняется, что господину Цаплину голосовать от имени дорожного управления никто не поручал, и, следовательно, проведенное собрание акционеров неправомочно, а его решения – незаконны. А законно совсем другое собрание – то, которое накануне вечером провели люди Лисовца с дядьками из дорожного управления. Так что заводом отныне управляют новые, истинно легитимные хозяева. Все, приехали! Адью, ребята!..
– И что потом?
– А потом, как я уже говорила, был арбитражный суд, вчистую проигранный Усольцевым. Но это еще не все. Ему пришлось выплачивать солидные неустойки по заключенным договорам, а для этого Усольцев вынужден был срочно, за совершенно смешные деньги, продать свой пакет акций этого злополучного асфальтового заводика. А приобрел их… Ну-ка, угадай, кто?
– Лисовец?.. – без труда сообразила Лиза.
– Браво, Чума! – с нескрываемой издевкой воскликнула Дюма. – Точно – он самый!.. Только, разумеется, не напрямую, а через подставные фирмы. Но знаешь, в чем самая гнуснятина?
– В чем?
– В том, что сразу после суда людишки Лисовца, ставшие во главе заводика, заключили точно те же договора с точно теми же партнерами, что и запланировал Усольцев! Понимаешь? Этот лох парился, готовил плов, а когда блюдо дошло, дозрело, заявился прожорливый наглец и слопал весь приготовленный им казан! Так что лично я ничуть не удивлюсь, если окажется, что твоего ненаглядного Лисовца грохнул именно Усольцев. Уж я, во всяком случае, на его месте такого шанса не упустила бы! – последнее Дюма произнесла с такой холодной яростью, что ни у кого на свете не возникло бы и тени сомнения – точно, пришила бы за милую душу!