Семь пятниц
Шрифт:
Лиза, закинув сумку на плечо, закрыла освободившейся рукой ухо и отошла в глубь вестибюля, подальше от гомонящего потока спешащих к лифтам сотрудников телецентра. Она почти ничего не говорила, только слушала. Слушала сосредоточенно, хмуро, насупив тонкие выгоревшие брови и изредка кивая – то ли в знак согласия с услышанным, то ли таким образом отмечая для себя какие-то наиболее важные моменты.
К своему немалому удивлению к заветной елке Саша вышла
Она забралась под густые, раскидистые лапы – там было по-прежнему тихо и почти по-домашнему уютно.
«Эх, не сиделось мне здесь ночью… – с мимолетным сожалением подумала Саша. – Понесла меня нелегкая…»
Но рассиживаться под елкой и грустить о сделанном времени не было, девушка подцепила рюкзак и выволокла его наружу. В его кармане хранилось то, ради чего, главным образом, Саша и отправилась на поиски своего гнездышка.
Она пошарила в одном кармашке, потом в другом и, наконец, извлекла на свет то, что искала – маленький, размером с половину почтовой открытки, косметический наборчик.
Вообще-то все игроки экипировались абсолютно всем необходимым – от носовых платков и расчесок до палаток и спальников – исключительно из резервов телекомпании. Ничего лишнего, никаких личных вещей брать с собой на остров не разрешалось. Но Лена Стрельникова, опекавшая Сашу и следившая за ее снаряжением, сама втихомолку сунула ей в рюкзак этот небольшой пластмассовый футлярчик. В нем был только самый необходимый минимум: зеркальце, компакт-пудра, два тона румян и четыре – теней. Однако в сложившейся ситуации этот скудный наборчик казался Саше сущим спасением.
Не без легкого волнения девушка открыла коробочку, поднесла зеркало к лицу и… ахнула.
– Кошмар!.. – жалобно простонала она.
Разумеется, Саша предполагала обнаружить на своем лице какие-то изъяны – не зря же ее так тщательно обрабатывал Сергей, – но подобного ужаса она, конечно, никак не ожидала!
На левой щеке, подбородке и верхней губе красовались глубокие рваные царапины, лоб украшала ссадина размером с пятирублевую монету, а все остальное лицо было сплошь покрыто замысловатым орнаментом из мелких ранок, царапинок и красных пятнышек комариных укусов. Довершали эту невообразимую «красоту» ядовито-желтые запекшиеся потеки заживляющей мази, щедро наложенной на лицо девушки заботливой рукой Сергея.
Рассматривая все это, Саша едва не заплакала от досады. В самом деле, было от чего впасть в отчаянье – она выглядела самым настоящим пугалом. Ни дать ни взять – начинающая бомжиха с площади трех вокзалов!
Вконец расстроенная, она закрыла крышку футлярчика и смахнула все-таки проступившие на глазах слезы.
«Это катастрофа!.. – в полнейшем унынии думала она. – Теперь понятно, почему он смотался искать этих двоих… Он, наверное, особенно и не рассчитывал их найти, просто надоело парню на мою жуткую физиономию любоваться. От такой страхолюдины не то что в лес сбежишь – в море бросишься! Кошмар… Что ж мне не везет-то так, господи?..»
Саша застыла, глядя прямо перед собой невидящим, остановившимся взглядом. Способность
С крайне сердитым и решительным видом она поднялась на ноги и достала из рюкзака мыло и бутыль с водой. Первым делом надо было хорошенько умыться, а уж потом постараться хоть каким-то образом исправить положение.
Истратив на гигиеническую обработку истерзанного лица добрую половину запаса воды, Саша вытерлась насухо, уселась поудобней и взяла в руки свою последнюю надежду – маленький косметический наборчик.
Она колдовала над своим лицом не менее получаса. Главных проблем было две – скудность, так сказать, изобразительных средств и сложность стоящей перед Сашей задачи. Грим надо было наложить так, чтобы, с одной стороны, максимально замаскировать повреждения, а с другой – не допустить очевидных, видимых следов вмешательства косметики.
Девушка трудилась в поте лица, с величайшим старанием и тщательностью обрабатывая каждый сантиметр кожи. Если какой-то фрагмент ее не устраивал, безжалостно удаляла его краешком смоченного платка и начинала все заново. Иногда тяжело вздыхая, иногда бормоча что-то под нос, иногда даже ругаясь вполголоса, она шаг за шагом продвигалась к заветной цели – нормальному, человеческому лицу.
Наконец, в последний раз окинув строгим, придирчивым взглядом результат, своих трудов, Саша удовлетворенно кивнула и улыбнулась своему отражению в зеркальце:
– Ну вот, совсем другое дело…
Теперь можно было отправляться назад, в лощинку, дожидаться возвращения Сергея.
Худшие Лизины опасения, к счастью, не подтвердились. Оператора с ассистентом ей дали практически сразу. Свободного транспорта, правда, не оказалось, но директор редакции, к которому разъяренной фурией ворвалась Чумичкина, распорядился обеспечить ее всем необходимым, и машину тут же выделили, позаимствовав ее у какой-то другой съемочной группы.
В телецентре все прошло настолько быстро, что к месту назначения Лиза прибыла даже немного раньше, чем обещала. Роскошная многоэтажная башня на северо-западе Москвы, где проживал Лисовец, охранялась не хуже секретного военного объекта. Здание окружал сплошной забор с двумя пропускными пунктами, вдобавок к этому секьюрити были еще и в каждом подъезде. Хмурые, но вежливые стражи покоя элитных жильцов, одетые в щегольскую униформу, проверяли документы у телевизионщиков с такой тщательностью и подозрительностью, что Лизе даже стало как-то не по себе.
«Теперь понятно, почему с Лисовцом решили разобраться на острове… – растерянно подумала она. – Тут, в Москве, к нему вообще фиг подступишься…»
На этаже съемочную группу встречала сама хозяйка.
Лиза ожидала увидеть юную знойную красотку с пышным бюстом, осиной талией и ногами от ушей – стандартный вариант супруги преуспевающего бизнесмена, этакий непременный атрибут абсолютного благополучия – вроде шестисотого «мерина» или виллы на Лазурном побережье. Но Марина Михайловна Лисовец никоим образом не подходила под этот убогий стереотип.