Сэндсторм
Шрифт:
– Ваш номер на третьем этаже. Окна выходят на реку.
– На какую еще реку?
– На Нил, Хьюби.
– А, ну да, конечно. Какая у нас программа? Немножко отдохнем, а потом отправимся лазать по пирамидам и все такое прочее?
Дауни не ответил. Смерть Лайама была для него не то чтобы сокрушительным, но все же весьма ощутимым ударом, как бы предвещала беду. Они вошли в отель, и вдруг Дауни показалось, что перед ним – холодная, невидимая стена: температура внутри здания была намного ниже той, что стояла на улице.
Дауни помахал коридорному, и мужчины направились к лифтам. В холле кишмя кишели туристы: путеводители, темные очки, красные шеи и лица, – они как будто чего-то ожидали, однако, судя по всему, сами
Он обернулся. На них с Хьюби и Мартином таращился толстяк в белом костюме. Дауни пристально поглядел на него. Толстяк судорожно сглотнул и отвернулся. Дауни посмотрел на световое табло: лифт находился на третьем этаже и шел вниз. Толпа туристов придвинулась поближе. Створки дверей разомкнулись и люди гурьбой хлынули в кабину. Дауни нажал кнопку третьего этажа. Ему в ноздри ударили запахи пота, крема для загара, дорогих духов… Он вновь поймал на себе взгляд толстяка и свирепо оскалил зубы. Толстяк обнял за плечи женщину – настолько уродливую, что она наверняка приходилась ему женой. Лифт остановился, створки дверей разошлись, Свитс и Мартин вышли следом за Дауни в коридор, пол которого устилал ворсистый ковер. Дауни открыл дверь номера. Внутри царил зеленоватый полумрак. Дауни прошел на балкон и взглянул вниз, на реку. Справа виднелся остров Гезира – не то чтобы рядом, камень не добросишь, но все-таки близко.
– Зачем нас вызвали, Джек? – спросил Мунго.
– Сполоснитесь с дороги, отдохните, – произнес Дауни, уклоняясь от прямого ответа. – На верхнем этаже казино. Учтите: проигрывать придется свое.
– Я хочу поглядеть на пирамиды, – сказал Свитс.
– Позвоню вам завтра, где-нибудь перед обедом, – с этими словами Дауни покинул номер. В двери, которая закрылась за его спиной, щелкнул автоматический замок.
– Сплошная лажа, – проговорил Свитс. – Значит, у пацана было мачете?
– Ты хотел, чтобы я сказал ему правду? – отозвался Мунго, глядя в окно на Нил. Он вспоминал…
Лайам О'Брэди выстрелил в какого-то юнца, который шагал по горной тропе, ведя на поводу мула. На расстоянии в триста ярдов лица было не разобрать, а когда они приблизились к телу, распростертому поперек тропы, оказалось, что вместо лица у паренька кровавое месиво. Мунго не выдержал. Он сначала отобрал у Лайама винтовку, а затем нанес тому удар ребром ладони по шее.
Лайам умер, не издав ни звука. Хьюби слегка удивился, но и только. Приятели отвели в сторонку мула, навьюченного пятигаллоновыми канистрами с керосином, что предназначался для размягчения листьев коки, и пристрелили животное, всадив пулю между глаз. Потом Мунго принялся копать могилу. Свитс наблюдал. Мальчишка-индеец остался лежать, где упал. Не то чтобы Мунго и Хьюби было на него наплевать, нет; они справедливо предположили, что у паренька есть родители, которые имеют полное право оплакать своего сына и похоронить так, как сочтут нужным. Утоптав землю на могиле О'Брэди, Мартин и Свитс направились по тропе вниз. Когда они проходили мимо мертвого мула, тот выпустил газы. В джунглях владычествовала тишина, попугаи хранили молчание; в общем и целом день выдался не слишком удачным.
Глава 12
– Как дела? – спросил Дауни.
Чарли моргнул. Появление агента ЦРУ застало его врасплох. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и прокручивал в памяти эпизоды своей жизни в Лос-Анджелесе, той самой жизни, с которой, как полагал, расстался навсегда. Дауни ждал ответа, неодобрительно поглядывая на взъерошенные волосы и небритый подбородок Чарли.
– Жарко, – отозвался наконец Макфи.
Дауни кивнул. В комнате, должно быть, было что-то около восьмидесяти градусов. На кровати, в ногах Чарли, валялись газеты: «Геральд трибьюн», каирские «Эль-ахар», «Эльахрам» и даже «Иджипшн газет», тираж которой колебался от пяти до десяти
– Нашел что-нибудь о своем деле? – справился Дауни, указывая на газеты.
– Нет, ни словечка.
– Ведь в сейфе было что-то еще, кроме денег, верно?
Чарли не ожидал подобного вопроса, растерялся и вдруг сообразил, что утвердительно кивает головой.
– Что именно? – круглое лицо Дауни оставалось спокойным, в темных глазах не было и намека на осуждение.
– Какой-то список. С именами.
– Расскажи поподробнее, – потребовал Дауни. Он хотел знать, не было ли в том списке его имени, но впрямую спрашивать не стал.
– Да особенно и рассказывать нечего, – пробормотал Чарли. – Конверт засунули меж двух пачек. Я схватил его по чистой случайности, сперва даже не заметил.
– Ты не помнишь имен в списке?
– Нет.
– Они были написаны от руки или напечатаны?
– Первое.
– На каком языке?
– На том, который мне не знаком. По-моему, это был шифр.
– А ты уверен, что ничего не перепутал? – Дауни скептически хмыкнул.
Чарли, удивляясь своей откровенности, пустился объяснять, как выглядели конверт и тот листок папиросной бумаги, что находился внутри. Дауни слушал очень внимательно, хотя ни о чем особенно любопытном Чарли не упоминал. Он редко перебивал, зато часто подбадривал, а когда Чарли закончил, произнес:
– У тебя отличная память, Чарли, несмотря на твою приверженность гашишу. Какого черта ты болтаешься в Каире, с такой-то головой?!
– Так сложились обстоятельства. Но я копил деньги на билет домой и через пару месяцев наверняка бы вернулся.
– Тебя считали преуспевающим бизнесменом. Почему ты не снял трубку, не позвонил своему адвокату и не сказал, что тебе нужны деньги?
– Я решил, что должен всего добиться сам, – отозвался Чарли и пожал плечами, потом закурил и предложил сигарету Дауни.
– Спасибо, я не курю.
Чарли вдруг вспомнилась реакция Джимми Абрамса. Тот принял сигарету, однако взял ее как-то неуклюже, что сразу же выдало в нем некурящего. То, что он попытался обмануть Чарли, отнюдь не пробудило в душе последнего дружеских чувств. Абрамс постоянно притворялся. С Джеком Дауни все было наоборот. Дауни как будто вменил себе в обязанность соблюдать известное расстояние и не сокращать его ни в коем случае.
– Ах да, – проговорил Дауни, – как зуб?
– Спасибо, замечательно.
– Дженсен говорит, что там не было ничего сложного, просто вылетела пломба. Я велел ему постараться: мол, парень этого заслуживает.
– Благодарю за заботу, – сказал Чарли.
– Не стоит. – Дауни позволил Чарли докурить, давая тому время расслабиться и успокоиться. Несколько минут спустя он начал расспрашивать Макфи о той квартирке, что он снимал в старом городе. Чарли снова оказался застигнутым врасплох столь резкой сменой темы разговора. Он принялся описывать квартиру – в общих чертах, не вдаваясь в подробности; упомянул о низком давлении воды, окне с витражом, продавленной кровати… Дауни проявлял исключительное внимание к тому, что представлялось Чарли сущими пустяками. Квартира располагалась на втором этаже? Сколько ступенек было в лестничном пролете? Большая ли площадка? Горел ли на ней свет? Крепкая ли дверь? Какой в ней замок? Вопросы следовали один за другим, однако в столь медленном темпе, что Чарли ни разу не заподозрил Дауни в стремлении сбить его с толку. В конце концов они изучили буквально каждый квадратный дюйм общей площади, и Дауни удостоверился, что знает расположение там последней пылинки. Он поднялся, посмотрел на Чарли сверху вниз и сказал: