Сенсоры
Шрифт:
– Он в сознании? – зачем-то уточнил я.
– Разумеется, иначе с какой стати я стал бы вас пускать? – опешил парень.
– Если вы не против, мы бы хотели побеседовать наедине, – попросил Толик.
– Да как вам угодно, он стабилен, просто под успокоительным, если уснет не будите, толку не будет, а отдых для него сейчас самое главное. – объяснив нам правила поведения, парень пристально посмотрел каждому из нас по очереди в глаза и убедившись что информация воспринята и понята, удалился.
Мы остались в палате наедине с пострадавшим и загадкой, которую тот сейчас
– Добрый день, мы следователи из МЧС, расследуем ваше ДТП, – начал негромко пояснять Толик.
– МЧС… ДТП… – шифровка какая-то, – пробубнил не открывая глаз больной и тяжело вздохнул.
– Простите, вы помните кто вы такой? – продолжал Толик.
– А как же! Я Нефедов Евгений Иванович.
– Евгений Иванович… – начал было Толик, но его прервали.
– Можно без отчества, это я так, показать, что голова цела осталась, – почти прошептал он, так и не открывая глаз.
– Хорошо, Евгений, – продолжал Толик. – Расскажите, что последнее вы помните?
– Как в тоннель въезжали, я еще обратил внимание, что освещение там какое-то желтое, раньше как-то не замечал. А вот дальше не помню, там как-то все сумбурно и потом я уже тут в себя пришел.
– А девушка с вами была, она вам кто? – вмешался я.
– Жена, мне сказали, что ей повезло больше и она в порядке.
– Да, она чувствует себя хорошо, но она упомянула, что вы сказали странную фразу перед аварией. Быть может ей показалось или это последствия стресса, но вы не помните, что именно вы такого сказали?
Женя замолчал и судя по всему задумался, мы с Толиком переглянулись, думая об одном и том же: или он не хочет говорить, или просто не помнит.
– Нет, не припоминаю, это важно? – наконец прошептал Женя.
– Вы сказали: “Я сенсор”, – помните?
– Нет, не помню. Да и что это по сути меняет?
– Ничего, – продолжал я. – Просто хотелось бы понимать что именно вы имели в виду когда это произносили, не могло ли это как-то спровоцировать ту аварию?
– Нет, скорее это могло помочь ее избежать, но видимо не помогло.
– То есть вы все-таки вспомнили что это значит? Быть может поделитесь с нами этой тайной? – начал аккуратно наседать Толик.
– Вам это ничего не даст, просто поверьте, – еле слышно пролепетал Женя и отключился.
Он равномерно засопел и мы поняли, что время приема закончилось. Как и просил врач, мы не стали теребить его и пытаться выяснить все и сразу, главное что он вспомнил.
Если бы Женя не хотел нам рассказывать что значит этот самый “сенсор”, он мог бы просто играть в молчанку, делать вид что забыл и до последнего настаивать на полученной травме. Впрочем, мы с Толиком думали, что именно так он и будет себя вести, однако ошиблись. Выходит или это какая-то детская забава, как иногда в паре зовут друг-друга “зая” и “лапа” или еще как-нибудь, или это действительно ничего не значащее прозвище, которое могли дать в компании после какого-нибудь забавного случая.
Делать в больнице больше было нечего, а значит мне можно было отправляться домой, а Толику обратно на работу – трясти криминалистов и следить за порядком, насколько это возможно.
Глава 5
Каждое
В большинстве своем это зависит от точки зрения и если человеку хочется ощущать себя несчастным, прозибающим отведенное время на жизнь в нескончаемой пустой каруселе – то так тому и быть. Но все это лишь выдумки, упрощения разума, который посчитал незначительным состав завтрака или погоду на улице.
Как некоторые часто жалуются “Постоянно дом-работа-дом”, но при этом ничего не делают для нарушения этого ритма. Так уж сложилось, что человек существо весьма ритмичное и если вы привыкли каждый день обедать в одно и тоже время, то очень скоро ваш организм подстроится и начнет вырабатывать желудочный сок заранее, намекая вам на необходимость принять пищу.
Рано утром, я привык чистить зубы глядя в зеркало и ненароком заметил неприятную трехдневную щетину. Когда-то, лет так десять, а может уже и двадцать назад, такая внешность вошла в моду и было очень удобно, но теперь другие времена. Да и в щетине начали порой пробиваться седые волосы, что никак не способствовало самооценке.
Тщательно побрившись, я отправился на разведку в холодильник. С самого детства для меня это выглядело именно так, почему-то мой мозг отказывался соотнести купленные продукты и то, что я обнаружу открыв дверцу холодильника. Видимо из-за частого несоответствия ожиданиям, организм разумно посчитал что хранить информацию которая портится вместе с продуктами нет никакого смысла.
Так, огурцы купленные буквально пару дней назад, оказались на ощупь ватными и мягкими, из-за чего отправились прямиком в ведро, зато колбаса, которой скоро можно будет праздновать юбилей, выглядела очень аппетитно. Сотворив несколько бутербродов, я заварил свежий чай и уставился в окно.
Многие в это время смотрят телевизор, но в какой-то момент я вдруг осознал, что устал от непрекращающегося потока рекламы и навязанной информации. Слишком уж изменилась сетка вещания и стало просто невозможно выбрать что именно ты хочешь смотреть. И не важно насколько интересной была та или иная передача, постоянные прерывания на рекламу превращали любой эфир в жуткое месиво из одних и тех же роликов.
В тоже время сама реклама напоминала вечную рекламу счастья, где улыбающиеся люди были нескончаемо счастливы от того, что они купили, ели, чем пользовались. “Съешь нашу шоколадку и будешь счастлив”, – говорили они, ведь в ней так много злаков и полезных веществ! И самое забавное, что такая реклама могла идти во время передачи где рассказывали как вредно есть именно эту шоколадку.
Я же предпочитал окно, самое обычное окно, которое выходило в небольшой внутренний дворик. У меня не было пейзажа с морем или заснеженными вершинами гор, да по-сути какая разница? Даже море всегда выглядит как море, а двор всегда выглядит как двор.