Серая радуга
Шрифт:
Так бы Шанжанской Ярмарке не обзавестись своим ночным двойником?
Толпы драконов разлетелись; солнечный свет, толкучка и громкие вопли ушли; в столице стало потише. Всплыла луна; переливаясь, пролегла по небу лунная радуга — и Ярмарка Шанжана повернулась своей обратной стороной.
Ярмарка Осени закончилась с ее последним днем — теперь началась Ярмарка Весны. Ярмарка Дня ушла на покой — и расцвела Ярмарка Ночи.
Потешников и баюнов на улицах больше не было, веселой музычки не слышалось. Кое-где раздавались протяжные звуки лютен ночных певцов, исполнявших печальные серенады в
Торговцы дневные большей частью исчезли, меньшей — сменили товары на прилавках. Целебные зелья заменились приворотами и ядами, шипучка из шиповника или ежевики — брагой и ирисовкой (на Дневной Ярмарке была запрещена продажа спиртного крепче пива). Контрабандисты начали потихоньку приторговывать порножурналами, спиртным и наркотиками из внешнего мира; кое-кто уже пытался всучить запоздалому горожанину триммер для выбривания волосков из носа.
— Гля, как жужжит! Если хочешь кого пытать — в самый раз!
Запрещёнки было немало, но промышляли ею отнюдь не все. В своё время Ночная Ярмарк Шанжана задумывалась как час лирического отдыха, ночной цветистой магии, поединков и танцев. После того, как тысячу лет назад Магистрат подписал с высшей нежитью пакт перемирия, а заодно кучу торговых договоров — Ярмарка стала ещё и возможностью продать свои товары для тех, кто недолюбливал солнце. Нощники выложили на чёрные покрывала резные деревянные украшения для домов и зеркала; кровопийцы пристроились рядом и поторговывали лунным серебром (без зазрения совести предлагая обмен: цацку на пинту крови). Суетились подгорники — мелкие, со светящимися глазами и в шуршащих жестких штанах: камней на Ночной Ярмарке было в разы больше, чем на Дневной. Где-то сбоку обретались и арахнеки, на затянутых темной тканью лицах были видны только мертвые, выпуклые паучьи глаза; пальцы, которых было по восемь на одной руке как минимум, торопливо перебирали ковры, плетеные салфетки или платье…
— И как только Семицветник это терпит.
Торговец оружием был в отдалённом родстве с нощниками, а потому о вежливости забыл:
— Это ты о нежити, что ли?
С виду довольно пустоголовый смуглый парень отвел от витрины черные глаза.
— Нежить-то тут при чем? Пакт Дремлющего, а? Они нас не жрут, мы их… и так бы есть не стали, ну а что лопают покупных овечек и кровь у народа скупают — пусть себе, я так думаю. Нет, я о мрази.
— Интересненько — и кого это вы так называете?
Парень взвесил в пальцах длинную стрелу, как бы проверяя ее баланс.
— Да эти… наемники, торговцы всякой отравой, скупщики краденного, продавцы краденного, шантажисты — и все почти в открытую, почти не боясь. А вон где-то песню поют, — он кивнул к себе за плечо, — о Солнечном Витязе.
Торговец прищурился подозительно — мол, малахольный,
— Вы берите-берите, — шепотом подтвердил хозяин. — Все без обману: летит без промаха, убивает наповал…
— Слушается только хозяина, — скучливо произнес парень. — Притягивает нежить и мор к любому дому, где он остановится. Что там в конце с хозяином? — он поднял стрелку повыше. — Гм, совсем неприятная смерть.
Реакция торговца была похвальной. Не в смысле нравственности, но в смысле быстроты: метательный нож-артефакт, ориентированный на кровь и пробивающий любые щиты, выскочил из его рукава мгновенно, а сам хозяин прыгнул вслед, зажимая в кулаке кинжал.
И повис в воздухе. Шипя, скалясь и не понимая, что происходит. За секунду до этого чернявый парень совершил молниеносный пасс — и метательный нож крутанулся у его горла и послушно лег в воздух.
— Целых два за один раз, — подытожил артемаг и четырьмя сложными пассами стер зачарованные вещи из жизни. — Гелла, милочка, отпусти его уже, нависелся.
Торговец грянулся на прилавок, а из-за плеча у артефактора Фрикса выглянуло заспанное лицо его сестрицы.
— Обязательно нужно было философствовать? Меня так сморило — чуть не упустила момент, чтобы тебя прикрыть.
— Без выпендрежа не могу, — вздохнул Фрикс, любовно ероша сестре волосы. — Ну как, любезнейший? Будем сдавать остальные?
Торговец немного подумал и рухнул на колени. Горькие мужские рыдания вознеслись к удивленной луне.
— Не погубите — четверо дети-и-и-ишек! Три маленьких племянника-сироты-ы-ы-ы…
Дежурное звено артефакторов наблюдало за этим с веселым удивлением.
— Фрикс, а ты сам не смотрел?
— На этом прилавке у него больше ничего, но он не из рядовых поставщиков: может знать, кто занимается производством этой дряни.
— Больная жена и злая теща-а-а-а, — клинило хозяина, — две коровы, три овцы, пятнадцать гусей, блохастая кошка…
— Щит, Гелла! — рявкнул Фрикс и взмахнул руками.
Еще один артефакт — маленькая подвеска — сорвался с шеи торговца и метнулся к лицу артемага. По щиту, выставленному Геллой, разошлась желтая рябь, Фрикс переплел пальцы в заковыристом жесте, нащупывая узлы предмета — и резко соединил тыльные стороны ладоней. Подвеска пропала в миниатюрном подобии черной дыры.
— Сволочь, — пробормотал Фрикс, вытирая со лба капельки пота. — Но какая маскировка, а? И поисковик не учуял. Жаль, пришлось его убрать — подпись автора бы посмотреть…
— Артефакт-охранник?
— Угу. Проснулся, как только почуял опасность расспросов. Память ему стер — от этого он и начал нести чушь про кошку и прочее. Напитался энергией и попытался нас прикончить.
Гелла украдкой зевнула, присела над торговцем и ткнула пальцем ему в грудь, запуская сердце.
— И его почти ухлопал. Не говоря уж о том, что расспрашивать бесполезно. Куда теперь?
— Прогуляемся к рядам с ирисовкой.
— Выпить хочешь?
— Артефакты посмотреть…
— Братец, да ты трудоголик.