Серая радуга
Шрифт:
«Пасынки» приземлились рядом почти сразу: теперь их было четыре штуки. Двое всадников спешились и остановились возле каким-то чудом еще живого дракона. Оба были в темных балахонах, наподобие Гробовщика, но яду в речи у них точно было поменьше. И мозгов под балахонами тоже.
— Холдон Великий, в первый раз вижу, чтоб они так грохались, — один поднял руку и почесал затылок через капюшон. — Переворачивать-то будешь?
— А на кой? — лениво отозвался второй. — У него пузо кверху, так дело-то легче делать.
Бестия
— Так…а проверить, как там драксист… удостовериться и всё такое…
— Драксист сейчас похож на коровью лепеху, хошь посмотреть — ворочай дракона. А я постою, понаблюдаю.
Голос все-таки был не как у Кристо. Но тоже молодой и здорово отмороженный. Наемник?
— Давай уже, он вон почти подох!
— А ты…это…не хочешь сам?
— Ты мне в стрекозла продул или нет? Вот и ковыряй теперь!
— А сами эти не могут?
— Тпру-у-у…деревенщина! Тебе ж было сказано, что эти — только напопопам живые, так за ними приглядывать и надо! Потому как мозгов у них… Ладно, давай уже, кому сказал!
Тот всадник, что был пониже, постарше голосом и более робким, неохотно подошел к одному из пасынков и положил ему руку у основания шеи.
— Пошли ковырять, чего там, — как об очень надоевшей работе сказал он.
Черная тварь послушно двинулась вперед, дошла с ним до дракона, вытянула шею… До Бестии донесся треск разрываемой брони, кожи, а потом рвущегося мяса. Дракон в последний раз захрипел. Захлюпала кровь.
«Пасынок» добирался до сердца, будто горняк, который заметил алмаз в тяжелой породе.
Остальные трое недовольно крутили головами, шипели и определенно нехорошо косились на кусты, за которыми залегла Бестия.
— Волнуются чего-то, — подавленно заметил от дракона первый всадник.
— Да от крови им неспокойно, уж в какой раз вижу, — второй метко сплюнул в сторону пасынков. — А может, что подыхать им скоро — вот и не находят места.
— Чего это подыхать?
— Так первая партия уже околела, ты не видал?
— Не-а, а что так?
— Да кто ж поймет. Те… ну, по цацкам которые… один обмолвился, было, что с драконами это трудно. Ну, тварей этих артефакторных создавать. Драконы — они на полужизнь не соглашаются… всё, что ли?
Его перемазанный кровью товарищ достал кинжал и теперь орудовал в разверстой ране в груди старого дракона. Он плевался и поругивался под нос.
— Жилы одни…ух, нечт же. Глянь, такое вообще стоит волочь?
Второй подошел, посмотрел в рану и попытался задуматься.
— Вроде, сказали, любые пригодятся… А дряблое ж — жуть! Как он вообще еще летал.
Бестия напряглась в своем убежище, но до обнаружения полетных артефактов дело так и не дошло. Два великовозрастных балбеса наконец извлекли из раны распухшее, синее и нездоровое на вид сердце, погрузили его на
Но у их транспорта были другие планы. Летучие твари шатались, шипели, оглядывались и яростно переступали лапами, будто чуя скорую кончину. Глаза у них начинали закатываться, движения замедляться — и вот один из «пасынков» шлепнулся на травку, откинув лапы. Второй и третий посмотрели на него вроде бы с завистью и последовали его примеру. Последний рванулся к недалеким кустам, будто хотел сбежать, но на полпути разморило и его.
Из неспящих и недохлых на месте падения остались всадники и злорадно ухмыляющаяся Бестия в кустах. Ей все же удалось на дистанции нащупать в «пасынках» некое подобие артефакторных узлов — наследие от их происхождения. Дальше для сильного артемага уже не было проблем.
Один из всадников (бывших!) ткнул ногой ближайшую тварь.
— Сдохли?
— Не, прикорнули, ха! Видать, и этой партии время. Ладно, не так далеко. Дотащим пёхом.
— Может, из других звеньев вызвать? Пусть бы подлетели, забрали…
— Все на облётах за дракси гоняются. Да и не велено днем вылезать лишний раз в воздух. Если только дельце лёгкое… короче, пошли.
Тот, что был повыше, без особенных усилий поднял пудовое сердце и забросил узел за плечо.
«Маг, — подумала Фелла, бесшумно двигаясь следом за двумя черными фигурами. — А второй — человек. Оба молоды… кто такие? Вольная братия? Все же контрабандисты? И кто может руководить этими олухами так, что драконы падают по всей Целестии, а Семицветник ничего не может сделать?»
Лес вокруг был невесенним: пустой и чересчур суровый для Целестии, с недостатком ярких красок — отпрыск Минорных лесов. Поляны и проталины попадались первое время, потом деревья пошли гуще, и Бестии больше не приходилось растягиваться за каждым кустом. Она даже увеличила дистанцию, по возможности стараясь прислушиваться. Вот мелькнуло смутно по прошлогодним отчётам имя…
— …с Зимородком завалил дело?
— Ха, я завалил?! Да те лучше сами бы к ним сходили. Глянул бы я, как они старину Мэйрата улавливают, ох, глянул бы! Да в Прыгунках еще от побоища и кордонских допросов не отошли, да после Эльзы…
— Так что он сказал-то?
— Да что он скажет? Сперва вообще орал ругательно: так и так, передай этим, в какой дыре смертоносцев мы их видели… Да проклятия сыпал… ну, тем. За то что тогда не помогли — будто это не они с Эльзой обгадились, с одним-то иномирцем и парой артефакторов. Угрожать ещё мне начал — пушкой махать. Предатель, говорит. Ща аспидов спущу. С цацочниками, говорит, дел желать не имею. Ха… Как Эльзы не стало — в Прыгунках руки врозь, а голова в… — он споткнулся и выругался, и это очень хорошо вписалось в речь. — Слышат где-нибудь «Оплот» — окапываться начинают… тьфу, короче!