Сердце ангела

Грацкий Вячеслав Вениаминович

Дарел особо не удивился. Дворяне нередко вставали на преступную стезю. Иногда по причине нищеты и нежелания служить в армии. Но чаще – от недостатка острых ощущений. Участь и тех и других была незавидной. Когда они попадались, их лишали всех титулов, привилегий и имущества и приговаривали к смертной казни. Если им удавалось бежать, они превращались в изгоев, которых полиция преследовала особенно настойчиво. Потому-то наиболее опасными и жестокими бандитами считались именно бывшие аристократы.

– Первую, когда пришел сюда, – продолжил дворянин. – А вторую, когда обидел нашего

доброго хозяина.

– Ты забыл про третью, почтенный Ган! – крикнул из дальнего угла трактирщик. – Он оскорбил всех вас, моих друзей!

– Да, ты прав, – кивнул Ган, – и оскорбил всех нас.

– Так кто хочет первым попробовать моей крови? – Дарел махнул мечом в сторону аристократа. – Ты? – Он повернулся к гиганту. – Или, может, ты?

– Клянусь, я заставлю тебя сожрать собственные мозги. – Хрут шагнул вперед.

– Хрут, ты уверен в своих силах? – Ган посмотрел на гиганта с легкой насмешкой.

– Я всегда уверен, – бухнул Хрут.

– Это меня и пугает, – усмехнулся аристократ.

Хрут косился на него неприязненно, но с заметным почтением и осторожностью, из чего Дарел заключил, что этот немолодой бандит далеко не рядовой.

– Сдается мне, Хрут, этот парень тебе не по зубам, – заметил Ган. – Может, уступишь его мне?

Хрут нахмурился, кивнул на забинтованную руку, висевшую на повязке.

– Ты ведь ранен, Ган…

– Как угодно, мой друг. Я хотел как лучше.

Ган отступил. По его знаку бандиты сдвинули в сторону столы и стулья, обступили место схватки плотным кольцом. Дарел насмешливо скривился. Ведь это он пришел сюда как охотник. Это ведь он жаждал крови. А оно вон как все… Осталось только флажки развесить. Что ж, может быть, так даже лучше. Когда некуда отступать. Когда есть только один выход. Через труп врага.

– Начинайте, – кивнул Ган.

И Дарел тотчас выбросил все посторонние мысли из головы. Тактика Хрута была очевидна – ловить клинок своей перчаткой, там наверняка есть захваты, и долбить кистенем. Сделав несколько пробных выпадов, Дарел утвердился в этом окончательно. Хрут не был опасным противником.

Вот только покончить с ним по-быстрому оказалось непросто – вокруг стояли вооруженные бандиты. В схватку они вроде бы не вмешивались, но само их присутствие… Кожа Дарела едва не горела от их взглядов. А иллюзий относительно честности поединка капитан не испытывал. Его пырнут в спину без особых раздумий. При первой же возможности. Даже если потом тот же Ган будет грозить пальчиком.

И Дарел смотрел в оба. Это выматывало и отвлекало от боя, но иначе было нельзя. Смотрел сразу за всеми. За Хрутом, за бандитами, за Ганом. Особенно за Ганом. Тот стоял вроде бы дальше всех, с холодным отрешенным лицом, но Дарел знал – он начеку. В отличие от остального сброда аристократишка наверняка в свое время окончил рыцарскую школу.

Какая нелегкая принесла его в трактир именно сегодня?! Или судьба преподнесла Дарелу новый урок? Дескать, возомнил себя непобедимым, неуправляемым, а окружающих тупыми и предсказуемыми?.. Внутри Дарела все всколыхнулось от ярости. Хватит осторожничать! Он ведь пришел сюда дать волю своему гневу.

– Пора заканчивать этот

балаган, – прошептал он.

Тяжелый шар хряснул об стену, клинок капитана скрежетнул и намертво застрял в перчатке Хрута. Гигант ухмыльнулся, махнул кистенем, и в ту же секунду острая грань щита Дарела полоснула его по глазам. Плеснула кровь, Хрут с ревом отшатнулся, и меч выскользнул из захвата.

– Ублюдок! – заорали вокруг.

– Убей его, Хрут! Убей!

– Вырви ему кишки!

Грозно зазвенело железо, загрохотали кулаки по столам, кое-кто в сердцах рубил стулья. Гигант зарычал, вытерся рукавом, но кровь из рассеченной брови текла и текла, и Дарел довольно осклабился. Дело сделано.

– Тебе помочь? – ледяным тоном осведомился Ган.

– Пошел к черту!

Ган хмыкнул. Он тоже все понял. Хрута могли спасти только чудо или мозги. Но в чудеса Ган не верил, а мозгов у гиганта не водилось отродясь.

Кровь заливала глаза Хрута, и он делал одну ошибку за другой. Но боль и кровь только распаляли его. Он ревел, ругался, а его движения становились все более и более бездумными.

Улучив миг, когда гигант в очередной раз решил вытереть кровь с глаз, Дарел ринулся вперед. Хрут махнул кистенем вслепую, Дарел легко увернулся и вогнал клинок точно в горло. Дарел тотчас отскочил и едва успел увернуться от меча Гана. Хрут еще стоял на ногах, еще хрипел и булькал, разбрызгивая кровь, а Дарел уже вовсю рубился с новым противником.

Отчасти это было к лучшему. Такую змею, как Ган, лучше держать перед глазами, нежели за спиной. Хотя навыки рыцарской школы и делали Гана опасным бойцом, они же делали его предсказуемым. А его меч и вообще нынешний образ жизни говорили о том, что он привык к легкому оружию. Да и зачем вору и грабителю тяжелый меч? Не с доспешными же полицейскими сражаться или тем паче с регулярными войсками!

Дарел был уверен – у него все козыри. К огрызающимся по краю ристалища бандитам он притерпелся, двигался куда увереннее, да и уворачивался ловчее. Ган же бился, как и положено биться выпускнику рыцарской школы. По всем канонам фехтования. Только вместо щита использовал когда обух клинка, когда широкую гарду, а когда и стальной наруч на правой руке. Отсутствие щита с лихвой компенсировал подвижностью, так что повторить удар тарчем, как в случае с Хрутом, Дарел уже не мог.

И все же Дарел был уверен в успехе. Ган был далеко не молод, а значит, долго поддерживать скорость боя просто не сможет. И без щита, с одним легким клинком у него не было ни единого шанса.

Странно, что такой опытный боец, как Ган, а он был весьма опытным, раз уж сумел так долго продержаться против Дарела, вообще ввязался в эту схватку. На что он рассчитывал? Или это очередная благоглупость возомнившего себя непобедимым мечника?

Особо удивительного в том не было. Дарелу уже приходилось сталкиваться с самыми разными воинами. И у многих наблюдались свои странности, предрассудки, нередко – откровенные глупости. Как у совсем зеленых бойцов, так и у матерых мечников. Особенно у последних. Дарел и сам знал – когда самомнение прет из всех щелей, хорошего не жди.