Сердце Дуба
Шрифт:
Он увидел, что Йовелл снова пристально смотрит на него из-за стола.
«Тебе пришлось нести на спине немалый груз, юный Дэвид». Он указал на письмо. «Что-то я слышал, что-то угадал. А ты, я знаю». Он улыбнулся своей совиной улыбкой. «Остальное может подождать. Если бы не безвременный визит курьера, ты мог бы так и не получить это. Во всяком случае, пока».
Нейпир сказал: «Я задавался вопросом, почему...» и увидел раздражение Йо Вейла, когда из конюшни послышались новые крики, а затем более резкий тон Джеба Тринника заставил мгновенно воцариться тишину.
Йовелл сложил письмо и осторожно
«Мы скоро снова поговорим. Вместе мы подумаем над подходящим ответом контр-адмиралу Бойсу».
Нейпир увидел длинный конверт цвета хаки и еще одну неповрежденную красную печать.
Он услышал свой собственный вопрос: «Его отозвали?»
Йовелл казался озабоченным, похлопывая себя по карманам.
«Я не ожидаю, что вы предадите доверие». Он огляделся в поисках шляпы. Это было несправедливо и неуместно… Оставайтесь на минутку, если хотите. Боюсь, это не терпит отлагательств. Будь прокляты их глаза!
Нейпир наблюдал за ним в благоговейном молчании. Довольно мягко, но в устах Йовелла это было сравнимо с самой грубой руганью закаленного моряка.
Дверь захлопнулась, и наступила тишина. Нейпир медленно сложил письмо и вложил его в порванный конверт. Он был хулиганом, трусом и лжецом. Вслух или про себя он этого не знал, да и не беспокоился. Он подумал о девушке с темными глазами, которая пыталась отогнать те же горькие воспоминания.
Наш секрет. Теперь она будет разлучена с мужчиной, который был её жизнью. Он сунул письмо в карман пальто.
Наш капитан. Всё остальное не имело значения.
Она сидела в одном из кресел с высокими спинками, сцепив руки на коленях, и только глаза её двигались, пока Адам Болито беспокойно шагал по кабинету. Огонь в камине почти погас, но дверь была закрыта; их никто не потревожит.
Ее плащ все еще лежал на старом сундуке у окна, куда она бросила его, когда они вернулись из гавани.
Она ждала этого, боялась, но неужели так скоро? Она лишь спросила: «Когда?» — и увидела, как он мял конверт в руке. «Это корабль?»
Он повернулся к ней с тем же выражением, которое она видела, когда Йовелл принёс письмо. И ещё раньше, когда они шли со двора конюшни, и эти глаза провожали их взглядом. Тогда он понял.
Он взял ее руки в свои и наклонился, чтобы поцеловать ее волосы.
«Мне необходимо явиться в Плимут». Он отвернулся, борясь с этим. «Снова». Кусок обугленного дерева упал в пепел, и он увидел, как в её глазах отразилось пламя. Он подумал о письме, со штампом и печатью Адмиралтейства. Это был не приказ. «После получения этих приказов или для отправки всех документов». Коротко и по существу. К такой краткости привыкаешь; от тебя не ожидали, что она тебе понравится. Это было нереально; он видел его, слышал его голос. Джон Гренвилл, всё ещё числящийся капитаном, секретарём Первого лорда. Второй после Бога. Как будто другой мир, и всё же он помнил его лучше многих, кого знал годами.
«Мне приказано присутствовать на совещании с некоторыми старшими офицерами. Капитан Гренвилл извинился
Она ждала, давая себе время. Это была их жизнь, или, по крайней мере, таковой станет.
«Там, у гавани, Адам, я говорила тебе, что хочу этим поделиться, стать частью этого». Она обняла его за плечи. «Частицей тебя».
Они подошли к старому сундуку, и Адам приподнял её плащ, чтобы она могла прочитать высеченную на нём надпись – девиз семьи Болито: «За свободу моей страны».
Она пробормотала: «Помнишь викария, Адам? Вторую часть. «Когда грозит опасность, но не раньше». Она помолчала. «И к этому я тоже готова, да поможет мне Бог, если понадобится».
Послышались голоса, возможно, гостей. Он сказал: «Надо сказать тёте».
Она видела этот взгляд в его глазах, когда маленький бриг отчаливал. Капитан. Человек, стоящий особняком.
Он подошёл к двери, остановившись лишь раз, чтобы оглянуться на комнату, книги и картины. Прошлое. Он снова услышал голос Гренвилла. «Будь терпелив. Корабль прибудет».
Она обхватила рукой его запястье и золотой шнурок на рукаве.
"Я готов."
Но когда он открыл дверь, она коснулась груди. Сердце её словно остановилось.
4. Ваш приказ
Клерк придерживал тяжелую дверь одной рукой, а другой рукой схватил пальто со стула.
«Подождите, пожалуйста, минутку, сэр. Мне велели проводить вас сразу же, как только вас объявят».
Адам Болито вошёл в просторную комнату; казалось, ничего не изменилось. Те же картины, огромные окна с потрясающим видом на Плимутский залив и узкий балкон, где лишь самые решительные отважатся на холодный восточный ветер. Стоило появиться Валентину Кину, этому молодому адмиралу, и часы переместились бы обратно к тому году, когда Адам принял командование «Непревзойдённым».
Я сообщу сэру Джону о вашем прибытии.
Адам резко обернулся, но дверь была закрыта. Должно быть, он ослышался, или клерк ошибся. Сэр Джон Гренвилл? Он посмотрел на стол у двери, на горящую свечу рядом со стопкой конвертов, воск и официальная печать которых были готовы к использованию. Документы, представляющие особую важность… Клерк вряд ли ошибся.
Он беспокойно подошёл к одному из окон и коснулся стекла. Он чувствовал, как оно дрожит от порывов ветра, от прохлады мартовского утра. Впрочем, этого не скажешь за массивными стенами Боскавен-хауса, резиденции адмирала. Даже пламя свечи не мерцало. Он смотрел на залив и открытое море за ним, серо-голубое, словно акула, ожидающее, и потягивался, чтобы избавиться от напряжения, от боли, накопившейся за последние два дня. Плохие дороги и бессонница, даже когда юный Мэтью останавливался в какой-то забытой гостинице у черта на куличках. Почему так? Это была его жизнь, единственная, которую он знал. Он снова посмотрел на свечу: свежую, только что зажжённую. Даже клерк был застигнут врасплох и попытался скрыть своё тяжёлое пальто.