Сердце Дуба

Кент Александер

«Луки!» Весла скрежещут по скамьям, лучники на ногах, багор наготове.

Борт «Онварда» возвышался над сужающейся полоской бурлящей воды. «Вёсла, вверх!»

Двойные ряды лезвий, вода, стекающая по рукам и ногам моряков. Момент, который они все ненавидели. Глоток рома всё бы исправил.

Адам поднялся на ноги, когда корпус накренился, ударившись о кранцы; два боковых щитка уже были готовы смягчить удар. Он никогда не забывал историю капитана, которого выбросило за борт при поступлении на свой первый корабль. Вероятно, это была правда.

Гренвилл остался сидеть,

но поднял голову и внимательно посмотрел на него.

Адам потянулся к ручным канатам и увидел входной люк. Он дрожал, но это было не от холода ветра или моря. Сейчас не время для сомнений или потери самообладания. Как будто услышал голос дяди, вспомнив все те другие корабли. Запомни это.

Они будут гораздо больше беспокоиться о своем новом капитане.

Он глубоко вздохнул, вышел из катера и направился к лестнице, ведущей в дом-перевал. Казалось, после Афины расстояние совсем невелико.

Раздавались лающие команды и пронзительные крики боцмана, и он чувствовал, как его ноги касаются палубы, стараясь не задеть груды снастей, ожидавших укладки, пока он смотрел на корму, касаясь шляпы. Корабль словно поднимался вверх и вокруг него, такелаж стоял, словно черное стекло, свободно стянутые паруса колыхались на ветру, словно «Вперёд» вот-вот тронется с места.

Матросы и несколько морских пехотинцев Королевской морской пехоты стоят по стойке смирно, лицом к входному порту. За ними, среди мусора и беспорядка, образовавшегося после их работы, стоят группы такелажников и рабочих дока.

Вперед вышел лейтенант, держа в руке шляпу.

«Добро пожаловать на борт, сэр. Меня зовут Винсент, сэр. Я здесь старший».

Первый контакт: как говорят некоторые, самый важный.

Живое, умное лицо, моложе, чем он ожидал. Или он всё ещё видел перед собой флегматичного и отстранённого Стирлинга, первого лейтенанта «Афины»? «Спасибо, мистер Винсент». Он оглядел палубу. «Большинство, наверное, подумают, что я мог бы выбрать более удобное время!»

Винсент ответил крепким рукопожатием и лёгкой улыбкой. Карие глаза, такие же тёмные, как у Адама.

О чём он думал? О слухах или о репутации? Возможно, он сравнивал себя с умершим человеком.

Он стоял в стороне, глядя на Гренвилла, проходившего через порт, с прикрытыми глазами.

«Сэр Джон сказал мне, что вы все работали усердно с тех пор, как корабль был сдан в эксплуатацию. Она делает вам честь».

Винсент сказал: «Мы не смогли бы сделать это без вашей поддержки, сэр Джон».

Просто, почти обыденно, как и оценил бы Гренвилл.

К борту приближалась еще одна лодка, и обеспокоенный моряк крикнул: «Вас, сэр Джон!» Но его взгляд был прикован к новому капитану.

Гренвилл коротко ответил: «Я ожидал этого, хотя, возможно, и пожелал бы более удачного момента!» Он вернулся к входному окну, и Адам увидел лейтенанта, держащего плотно запечатанный пакет. Он заметил переплетение золотых галунов и вспомнил о Траубридже. Должно быть, это был флаг-лейтенант адмирала.

Гренвилл сказал: «Я разберусь с этим в штурманской рубке». Он поднял руку. «И я знаю, где это».

Винсент, казалось, медленно выдохнул.

«Не

могли бы вы пройти на корму, сэр?» — и нахмурился, когда два матроса демонстративно побежали оттаскивать с палубы грязный парус. «Камузей разжжён, и вам будет комфортнее в вашей каюте».

Адам последовал за ним. Новый капитан, высокопоставленный чиновник Адмиралтейства, а теперь ещё и сообщение от адмирала. Этого хватило бы, чтобы ввергнуть в панику любого первого лейтенанта. Винсент хорошо это скрывал.

Позади него снова раздался стук молотов и лебёдок, визг талей, когда на борт поднимали всё больше груза и оборудования. Корабль оживал.

Он услышал чей-то крик и резкий ответ Джаго: «Я с капитаном!» Он был настороже, пока не был готов его снять.

Адам поднялся по левому борту судна, по трапу, соединявшему бак с квартердеком. Под собой, на главной палубе, он увидел оставшийся такелаж, который ещё предстояло поднять и закрепить, хотя стороннему наблюдателю он мог показаться бессмысленным клубком. Однако основная работа была завершена: штаги и ванты натянуты и установлены на место, бегучий такелаж, брасы и фалы сложены бухтами или висят, словно диковинные лианы в лесу.

Винсент внимательно следил за полосами невысохшей краски и незасохшей смолой, которая могла прилипнуть к обуви неосторожного посетителя.

Адам посмотрел вниз на ближайшие восемнадцатифунтовки, выстроившиеся за портами с туго натянутыми брасом. На параде. Квартердек был на удивление чистым, даже просторным после мусора и суматохи в других местах. Он на мгновение замер, любуясь большим двойным штурвалом, а выше и выше, на фоне размытого неба, – изящно наклоненной бизань-мачтой и реями, с небрежно натянутыми парусами. Матрос небрежно сидел верхом на одной из реев, в руке у него блестел марлинный штырь. Он словно замер, осознав, что одна из фигур, выглядывающих с палубы внизу, была его капитаном.

Спускаясь по трапу: здесь было меньше света, поскольку большинство экранов были установлены, чтобы отделить эти помещения от остального корабля. Кто-то из помощников плотника строгал доски, внося последние коррективы, чтобы ничего не заклинило и не отказало в движении.

Винсент открыл сетчатую дверь и отошел в сторону.

«Ваша каюта, сэр».

Странное ощущение, почти узнавание. Очень похоже на большую каюту «Unrivalled», но из-за пустоты она казалась вдвое больше. Кормовые окна, изогнутые от четверти к четверти, были такими же: корабли на якоре и проплывающие небольшие суда мерцали сквозь мокрое стекло, словно незаконченный гобелен.

Он почувствовал, как его голова коснулась одной из балок на палубе, и обнаружил, что улыбается. По крайней мере, это не изменилось.

Винсент сказал: «Прошу прощения за это снаряжение, сэр. Я же сказал помощнику боцмана разобраться с ним!»

Адам обернулся и увидел «снаряжение», о котором говорил. Несколько больших кожаных сундуков, обитых латунью, дорогих и, как ему показалось, новых.

Их, должно быть, подняли на борт, чтобы они дождались своего владельца, имя которого было четко написано на одном из них. Капитан Чарльз Ричмонд.