Сердце Дуба
Шрифт:
Он медленно двинулся к зеркалу за большим столом, где однажды видел Джилию, жену Кина, которая на мгновение прихорашивалась, прежде чем поспешить к одному из многочисленных посетителей; он откинул выбившиеся волосы со лба и поправил мятый шейный платок; его взгляд был безжалостен, словно он оценивал какого-то ненадежного подчиненного.
На этот раз все было иначе из-за Ловенны и потому, что они так хотели.
Он коснулся губы; она была разбита от силы и боли их последнего объятия. Следа не было.
Он заставил себя вернуться к окну, мучительно выпрямив спину. Рядом с тяжёлыми шторами на латунном
Но сегодня за мачтами и перекрещивающимися рейами стоящих на якоре судов развевался лишь один парус. Тяжёлый, низкобортный «голландец», с опущенными швертами, чтобы удержать курс на сильном ветру, и его шпигаты, несомненно, были залиты тяжестью груза. Они везли медь, глину, олово или местный кремень и теперь направлялись домой; они были частыми гостями этого южного побережья, давно забытого о войне.
Он вспомнил оборванные фигуры на набережной Фалмута, её пальцы, сжимавшие его руку. Всего три-четыре дня назад. Они никогда этого не забудут.
«Благослови тебя Бог, Болито! Встал как жаворонок, а? А я-то думал, что я рано встаю. Ты всех ошеломил!»
Он пересёк комнату и схватил Адама за обе руки. Твёрдые и сильные, несмотря на кажущуюся хрупкость: именно такие, какими Адам его помнил, слышал, когда тот читал Ловенне его краткое послание.
«Я должен поздравить вас, сэр. Я только что обнаружил…»
Гренвилл отмахнулся. «Они сочли нужным сообщить мне об этом лишь несколько дней назад. Конечно, это повод для гордости». Он мельком взглянул на окно и телескоп.
«Другой способ сказать, что ты исчерпал себя, ты нам больше не нужен. Неудивительно, но всё же…» Он снова повернулся к нему, и мимолётная тень исчезла с его лица.
«Вы, должно быть, устали от этой постоянной суеты. Вы уже что-нибудь ели?»
Он сердито посмотрел на открывшуюся дверь. Клерк вернулся.
«Я не хочу, чтобы меня беспокоили». Он указал на свечу и стопку конвертов. «Они могут подождать хоть весь день, если понадобится. Передайте начальнику пирса».
Клерк покачал головой. «Я должен напомнить ему о лодке, сэр Джон».
Гренвилл ответил: «Лодка будет там». Дверь закрылась.
«Прошу прощения, Болито, но время — старый враг, который наступает всё ближе. Я это знаю слишком хорошо».
Он улыбнулся, и это преобразило его. «Я думал о тебе. Хотел узнать, простит ли меня твоя жена за то, что я оторвал тебя от неё после столь короткой встречи. Но на этот раз выбора не было». Он протянул руку и коснулся телескопа, не видя его, подумал Адам. «Столько энергии и энтузиазма». Как он мог сам сдержать свои истинные чувства, сказать, что это было словно дверь захлопнулась перед его носом? Хуже того…
«Она знает, что это было необходимо, сэр Джон».
Снова этот быстрый, пронзительный взгляд, который, казалось, видел и говорил так много. Они встречались лишь однажды, и его хрупкая фигура выделялась на фоне другого неба и раскинувшегося, дымчатого Лондона. И всё же…
Гренвилл сказал: «Все эти корабли, стоящие там, флагман и другие великие лайнеры. „Надежный щит“ Англии,
«Я не удивлен. Вы были слишком заняты своей «стычкой», как вы её описали, чтобы следить за здешними делами». Он посмотрел на море, возможно, представляя её, пока говорил. «Впереди новый фрегат, тридцать восемь орудий. Спущен на воду в прошлом году на частной верфи, доставлен сюда, в Плимут, для достройки, вооружения и…»
Он нетерпеливо покачал головой. «Ты знаешь главу и стих, когда новый корабль вводят в эксплуатацию. И есть много такого, о чём я хотел бы забыть, поверь мне. Задержка за задержкой, и всё с оправданиями!» Он пристально смотрел на него, как на незнакомый корабль, оценивая его силу и возможности.
Когда Пеллью, лорд Эксмут, атаковал дея Алжира, и большинство утверждало, что он пытается совершить невозможное – напасть на корабли против хорошо расположенных береговых батарей, – вы были с ним на «Непревзойденном». Позже, в своём докладе их светлостям, Эксмут написал о вас: «Болито – настоящий капитан фрегата». Поистине похвала от одного из наших величайших.
Он улыбнулся. «„Вперёд“ может стать кораблём, которым мы оба будем гордиться».
Где-то вдали одинокий выстрел пушки или сигнал береговой охраны нарушил тишину, но его взгляд не отрывался от лица Адама. «Возьми её, Болито. Она в твоём распоряжении!»
Впоследствии Адам не мог вспомнить, кто заговорил первым, и были ли вообще какие-либо слова.
Из-за двери доносились приглушенные голоса, кто-то тихонько покашливал.
Гренвилл тихо сказал: «Адмирал хочет вас видеть, но он достаточно человечен, чтобы подойти в свою очередь». Он коснулся его руки.
«Пойдем, вместе спустимся к лодке. Формальности могут подождать ещё немного».
Дверь была открыта: незнакомые лица, блеск золотых кружев, кто-то выкрикивал поздравления, улыбался, по-своему разделяя этот момент.
Адам взял свои эмоции под контроль, отстранился, восстановил контроль, как будто оказался в эпицентре внезапного шквала или призыва к оружию.
Гренвилл держал его за руку, останавливаясь лишь для того, чтобы поприветствовать или помахать кому-то неизвестному. Как будто это был его день. Его корабль.
Он услышал свой собственный вопрос: «Мы встречаем нынешнего капитана, сэра Джона?» — и Гренвилл повернулся и посмотрел на него, как будто удивлённый.
Его назначение не было утверждено. Он отмахивался от кого-то, не отрывая взгляда от лестницы. «В твоём родном графстве, друг мой, есть поговорка: плохие новости скачут на быстром коне. Скоро ты всё услышишь. Капитан Ричмонд мёртв. Ты поймёшь, почему я…» Он резко сменил тему. «Ты первый капитан «Вперёд». Не подведи её». Снова преображающая улыбка. «Или те, кто верит в тебя, а?»