Сердце горца

Монинг Карен Мари

Габби твердо кивнула, моля Бога, чтобы Адам прекратил к ней прикасаться. От одного его прикосновения у нее мурашки шли по коже, а все мышцы внизу живота напрягались. Как же так получилось, что воплощение ее самых ужасных кошмаров явилось ей в облике мужчины ее мечты?

Адам откинулся на спинку стула, провел рукой по длинным темным волосам и закинул руки за голову. Мышцы его сильных рук играли при каждом движении: мускулы плеч вздымались под черной футболкой, массивные бицепсы напрягались, золотые наручи блестели в солнечном свете, льющемся из высоких окон. Габби пришлось приложить немало усилий, чтобы не отрывать глаз от его лица,

иначе ее взгляд скользнул бы вниз по его чарующе прекрасному телу.

В «Книгах о Чаре » были десятки историй о том, как в былые времена, в ночь, когда в лиловых сумерках сверкала полная луна и начиналась Дикая Охота, молодые дамы убегали в леса в надежде быть пойманными одним из неотразимых мужчин Чара. Намеренно шли на верную смерть.

Габби О'Каллаген никогда не сотворит такую глупость. Что бы это создание ей ни уготовило, она будет бороться до конца.

– Видящая Сидхов, – произнесло Существо, пристально ее рассматривая, – мне никогда не приходило в голову искать вас, я даже не думал, что такие, как ты, еще существуют. Эобил уверена, что Охотники уничтожили последнюю из вас давным-давно – тем же, кстати, занимался и я. Сколько еще людей из твоей семьи видят нас?

– Я последняя. – Впервые в жизни Габби была рада, что этой способностью не обладает никто из членов ее семьи. Ей больше некого защищать; под угрозой только ее собственная жизнь.

Оно продолжало ее разглядывать, а она тем временем размышляла над его словами. «Авил», – сказало оно: Ее Высочество Королева Силии, Двора Света. Охотники. От одного этого слова у Габби стыла в жилах кровь. В детстве они были для нее призраками в каждом чулане, монстрами под каждой кроватью. Тщательно отобранные королевой и отправленные преследовать Видящих Сидхов, Охотники были безжалостными созданиями, родом из проклятого государства Короля Ансилии, царства тени и льда. Габби не могла знать всех Существ по именам – их было слишком много, и они имели большое количество разных обличий, – но Грэм рассказала ей о самых опасных из них еще в раннем детстве.

– А твоя мать жива?

– У нее не бывает видений. – «Оставь мою маму в покое, ублюдок».

– В таком случае, как она могла тебя защитить?

Габби внутренне содрогнулась. «Черт возьми, я не могу защитить ее, мама! Как я могу ее защитить от того, чего я не вижу?» – кричала Джилли Грэм О'Каллаген в ту темную снежную ночь. Как давно это было! А через три дня ее мать уехала.

– А кто тебя научил, как от нас прятаться? – настойчиво продолжал Адам. – Только не говори, что ты сама так хорошо все это усвоила. – Его чувственные губы изогнулись в ухмылке. – К тому же женщины никогда не могли оторвать от меня глаз.

– О, ты очень соблазнителен. Просто я не могла понять, Существо ты или нет! – выпалила Габби.

Его темная бровь удивленно приподнялась. —И ты думала, что найдешь ответ на этот вопрос у меня в штанах? Поэтому ты туда смотрела? – В его темных глазах блеснула насмешка.

– Единственной причиной, по которой я туда смотрела, – краснея, ответила Габби, – было то, что я не могла поверить, что ты будешь так бесстыдно по... поправлять свои... свои... – Она замолчала, а потом прошипела: – Что такое с этими мужчинами? Женщины так не делают! Не поправляют свои... интимные места на людях.

– А жаль. Меня бы, например, позабавило такое зрелище. – Его взгляд упал на ее грудь.

От необузданной сексуальной энергии, исходившей от его

взгляда, у Габби затвердели соски. Ее охватила дрожь. Почему его взгляд влияет на нее так, словно оно проводит бархатистым языком по ее коже?

– Меня сбили с толку твои глаза, – сквозь зубы проговорила она. – Я думала, у всех Существ они радужные. Я была абсолютно обескуражена, пытаясь понять, кто же ты такой.

– Значит, глаза, – лениво проговорило Существо, медлен но возвращаясь взглядом к ее лицу. – Понятно. А как ты научилась прятаться?

Габби громко вздохнула.

– Моя бабушка тоже была Видящей Сидхов. Она меня воспитала. Но она уже умерла. Я последняя, – ответила Габби и не смогла удержаться от вопроса: – Так все-таки, почему у тебя не радужные глаза? И почему у тебя идет кровь?

– Это длинная история, ka-lyrra. И ты примешь в ней активное участие.

При этих словах у нее по спине снова пробежал холодок.

– Ты действительно не собираешься меня убивать? – осторожно спросила Габби. Она чувствовала умственное, физическое и эмоциональное истощение. У нее все еще раскалывалась голова после того, как она ударила ею Существо, и она отчаянно нуждалась в утешении, любом утешении. Даже если бы оно исходило от врага.

– Что ты, конечно нет, ka-lyrra, – промурлыкал Адам. – Это было бы большой потерей. Я нашел тебе гораздо лучшее применение.

Что ж, вот и услышала слова утешения. Только почему-то они совсем не утешали.

ГЛАВА 6

«В самом деле, гораздо лучшее применение», – думал Адам Блэк, откинувшись на спинку стула и наблюдая, как сменяются эмоции на ее изящном личике. Злость в ней боролась с усталостью, разочарование – со страхом.

Она была поистине красива. Но одной лишь красоты недостаточно, чтобы возбудить его интерес. По-настоящему его привлекала страсть. Огонь смертных мог растопить лед его бессмертия.

А какой она была пылкой! Непокорной. Смелой. Решительной. Исходившее от нее сияние бессмертной души казалось более живым, более сильным, чем у других людей, и ее окружала ярко-желтая аура, что характеризовало ее как истинно взрывную, пламенную натуру. Она была гораздо меньше его, но сражалась с ним как настоящая дикарка – этакая злючка со смертельно тяжелой головой и убийственными коленками; и хотя за последние полчаса Адам пережил самую острую боль за время всего своего существования, он был не так уж недоволен. Выведен из строя, как можно вывести только мужчину, – но не недоволен.

Теперь у него была собственная Видящая Сидхов. И он сгорал от страсти к ней. Прикасаться к женской плоти, находясь в мужском теле, было потрясающе. Он уже почти не сомневался: секс в телесной оболочке, должно быть, превосходен; эти новые ощущения – такая редкость в жизни бессмертных, и тем они прекрасней. Когда он всего-навсего прижал ее к двери и почувствовал, как его член упирается в ее крепкую, упругую попку, по его телу прошла дрожь.

Дрожь. По его телу. А ведь он никогда в жизни не дрожал. И даже не вздрагивал. Бесстыдно наблюдая, Адам на протяжении многих веков видел бессчетное количество любовников, жадно рассматривал их, изучал их постельные игры. Он видел настоящих богатырей, огрубевших воинов с телами, покрытыми шрамами, с ледяными сердцами, мужчин, которых сделали жестокими война и голод, – и они дрожали, как неопытные мальчишки, при одном лишь прикосновении к женщине.