Сердце горца
Шрифт:
– Шепни мне на ушко, Га-бри-ил, о своих самых сокровенных желаниях, и я сделаю так, чтобы они воплотились в жизнь.
«Нуда, как же», – язвительно ответила она про себя (мужественно отказываясь подумать, даже на миг, о его предложении реализовать любые сексуальные фантазии, – предложении, от которого у нее замерло сердце, но нельзя сказать, что оно внушало ей отвращение). Оно забудет о ней в ту же секунду, когда снова обретет свое непроницаемое, всемогущее, бессмертное «Я».
Но Габби была готова поспорить, что любое другое Существо поступило бы
И этот вопрос приведет грозную королеву к Цирцену Броуди (при условии, что этот Броуди сам тут же не передаст Габби в руки Эобил) и в конечном итоге – к самой Габби. И тогда придут Охотники из ее кошмарных снов, похитят ее и – если они действительно больше не убивают смертных – она может рассчитывать на пожизненное служение кучке высокомерных, хладнокровных полубогов. Такого не будет.
– А что, если я откажусь? – резко спросила она, готовясь к худшему.
Адам поднял темную бровь:
– От чего откажешься?
– Что, если я откажусь тебе помогать?
– А почему бы тебе не помочь мне? Я же прошу тебя о такой мелочи. Просто поговорить кое с кем.
– Только не считай меня такой глупой. Довериться такому, как ты, и отдать себя на милость Чара? Можно подумать, в этом есть здравый смысл. Я не настолько наивна, чтобы надеяться, что ты отпустишь Видящую Сидхов и оставишь ее в покое.
Существо наклонилось, опершись локтями о колени, с его лица исчезла веселость, и совершенные черты приняли величественный, благородный вид.
– Даю тебе свое слово, Габриель О'Каллаген, —торжественно сказало оно. – Я защищу тебя.
– Ну да. Слово самого темного из Существ, легендарного лжеца, великого жулика, – насмешливо проговорила Габби. Да как смеет Адам Блэк давать свое слово, будто оно чего-то стоит?
Мышцы его челюсти сжались.
– Это не все мои проявления, Габриель. Я был и есть разный.
– Ах, ну да, как я могла забыть об обольщении и лишении девственности?
Он прищурился.
– Тебя я девственности не лишал. Хотя я чувствую ее в тебе.
И мог бы лишить тебя ее без особых усилий, учитывая, что я вдвое больше тебя.
О! Оно ведь не может чувствовать, что она девственница, ведь так? К тому же это чистая формальность. Зардевшись, Габби спросила:
– А какие у меня гарантии, что ты этого не сделаешь?
Адам хитро улыбнулся, и его глаза блеснули не менее хитро.
– Никаких. Вообще-то, я гарантирую, что сделаю это. Но обещаю: я сделаю это только потому, что ты сама меня об этом попросишь. Ты будешь стоять передо мной и просить, чтобы я овладел тобою.
Эти слова обрушились на Габби, как ураган, у нее захватило дух, чего Существо и добивалось. Она громко вздохнула, готовясь дать отпор, опровергнуть, заявить, что он слишком много на себя берет, но Адам поднялся со стула и стоял, возвышаясь над ней в полный рост.
– Все, хватит. Так ты поможешь мне
Габби сглотнула слюну, проанализировав свои скромные возможности. К черту все это. Она знала, что если поможет ему, то в конце концов окажется в Чаре. Ее ни в коем случае не отпустят просто так. Ни в коем случае. Не для того они потратили тысячи лет, охотясь и уничтожая Видящих, чтобы теперь отпустить одну из них. Тем более достаточно молодую, чтобы произвести целый род себе подобных.
А что, если они решат забрать и ее мать? Если они не поверят, что Джилли не обладает даром, который передался ее дочери? Ее мама, второй раз вышедшая замуж и имевшая троих приемных детей, никогда бы ей этого не простила! Нельзя сказать, что в настоящее время у них с матерью были прекрасные отношения, но Габби не хотела еще больше все усугублять.
И что, если после того как они узнают, что она ускользнула от них и что они ошибались, думая, будто последняя Видящая была давно стерта с лица земли, Чар в ближайшее время снова начнет охоту на них? Габби не сомневалась, что где-то на Земле существовали такие же, как она, – прятались, потупив взор, и старались жить нормальной жизнью. В «Книгах о Чаре» встречались записи, содержавшие неясные упоминания о других родословных, которые имели такой же дар, и утверждалось, что раньше таких родословных было много. Габби не настолько глупа, чтобы полагать, что женщины О'Каллаген единственные, кто понял, как выжить. Что, если из-за того, что она себя выдала, все они снова подвергнутся гонениям? Если из-за нее выследят и поймают хоть одну Видящую Сидхов, она будет в ответе за ее ужасную судьбу. Что же она наделала!
«Даю тебе слово, – сказало оно, – я тебя защищу». Но Габби выросла не на мультиках Уолта Диснея, ее с самого детства кормили мрачными сказками. Она была просто не способна доверять ему. И даже если по какой-то непостижимой причине Существо действительно говорило всерьез, оно не сможет защитить ее от королевы. Эобил правила всеми четырьмя Домами королевства Чар и обладала неограниченной властью. Если бы королева захотела заполучить Габриель, она бы ее заполучила. И точка.
А у Габби не было другого выбора, кроме как бороться до конца, каким бы ужасным он ни был. Она поднимала голову все выше и выше, пока не встретилась с его властным взглядом.
– Нет, я не стану помогать тебе, – выпалила она на выдохе и взволнованно задержала дыхание. Она решила сдаться на его милость, ожидая от него все что угодно в ответ на свой отказ.
Какое-то время Существо смотрело на нее непонимающим взглядом, ничего не говоря и не предпринимая. А Габби ждала. Ее нервы напряглись, как крошечные ниточки, безжалостно натянутые кукловодом почти до предела. Она отдала себя в его руки. Она была практически уверена, что Адам ударит ее, попытается заставить ее силой, возможно, будет сражаться до конца, и пообещала себе держаться как можно дольше. У него ведь нет ни сознания, ни души. Она ожидала, что он сделает все возможное, лишь бы было так, как он хочет.