Сердце горца

Монинг Карен Мари

Габби ожидала чего угодно, но не того, что сделало Существо. Оно наклонило голову. Затем нагнулось к ее ногам и развязало их. Оно обняло ее своими сильными руками – и Габби окутал его пряный аромат, холод золотых наручей обжег ее кожу, а шелковистые волосы коснулись ее щеки. И освободило ее руки.

Когда она села, слишком озадаченная и напуганная, чтобы пошевелиться, оно сделало шаг назад, вытянулось во весь рост с легкой улыбкой на чувственно сжатых губах. И исчезло.

ГЛАВА 7

Габби поехала на работу. Невероятно нервничая и испытывая потребность прийти

в себя после бессонной ночи, она взбодрилась при помощи двух двойных эспрессо и холодного душа. Пусть ее жизнь рушится прямо у нее на глазах, она не хотела больше об этом думать.

Кроме того, несмотря на усталость, Габби знала, что не сможет заснуть. Она была слишком раздражена, слишком боялась того, что оно предпримет дальше – а в том, что оно что-нибудь предпримет, она не сомневалась. Стоило ей остаться дома одной, как ее разыгравшееся воображение рисовало ей тысячи несчастий, которые могли бы с ней приключиться.

Поначалу, когда оно исчезло, она собиралась следовать своему первоначальному плану: сесть в машину и ехать куда глаза глядят. Но где-то в глубине души Габби знала, что, уехав, она ничего не решит. Она не очень-то верила его утверждениям, что единственной его силой была способность изменять местоположение. Она была не настолько глупой, чтобы думать, будто оно (учитывая тот факт, что она единственная, кто способен его видеть) ушло навсегда, решив оставить ее в покое.

Нет, оно бы ни за что не покинуло ее, если бы не было абсолютно уверено, что сможет ее найти. А это означало, что побег – лишь пустая трата времени и энергии, которую лучше приберечь для предстоящей битвы. Кроме того, Габби решила, что если она собирается бороться, то лучше, если это произойдет на знакомой территории. В конце концов, это был ее мир, и она все здесь знала.

Почему оно не причинило ей никакого вреда? Почему не использовало свое преимущество в силе, чтобы напугать ее, подчинить своей воле? Ведь сделать это было так легко. Габби сбила с толку его реакция, а вернее, полное ее отсутствие. Когда она сидела, связанная по рукам и ногам, оно могло сделать с ней все что угодно, но от него не последовало никакой угрозы.

Оно исчезло. Просто исчезло. И при этом оно улыбалось. При воспоминании об этом Габби стало очень-очень тревожно на душе. Все было так, словно оно планирует что-то гораздо более серьезное, чем применение силы. «А что может быть хуже, чем сила?» Все это напоминало затишье перед бурей, когда не знаешь, где и когда она начнется.

– О'Каллаген, где, черт возьми, дело Брайтонов? – требовательно произнес ее босс, глава фирмы Джеф Столлер, вырастая перед ее крошечным столом в тесном помещении, заваленном папками и книгами о праве и мятыми стопками кратко изложенных дел, которые не удалось привести в порядок. – Мы должны были рассмотреть его еще на прошлой неделе. Мы когда-нибудь назначим дату сентябрьского слушания?

У Габби раскалывалась голова. Пытаясь справиться со страхом, она пила уже четвертый эспрессо за день. Затуманенным взглядом она посмотрела на часы. Была уже половина третьего.

– Оно будет у вас до четырех, – пообещала она.

– Ты обещала, что оно будет у меня до четырех еще вчера, но не потрудилась явиться на работу после ленча. По какой, интересно, причине?

Габби продолжала смотреть на часы, избегая его взгляда и прекрасно осознавая, что врать она не умеет.

– Я... приболела. Мне действительно было

нехорошо. Я съела суши во время ленча.

– Ты же говорила, что идешь в «Скайлайн» на чили.

Черт бы побрал этого человека, у которого такая феноменальная память. Неужели ему больше нечем заняться, кроме как запоминать, куда она собирается пойти на ленч? Да, она пробормотала что-то про «Скайлайн», когда встретила его у выхода, не желая, чтобы он знал, что у нее собеседование. Если практиканта, который работал в фирме, не собирались принимать на постоянную работу, его безжалостно нагружали поручениями.

– В последний момент я передумала, – бойко ответила Габби. – Простите, что я не позвонила, но мне было так нехорошо, что я еле двигалась. Вы же понимаете, что такое пищевое отравление...

Она заставила себя поднять глаза и встретиться с сердитым взглядом босса, зная, как она ужасно выглядит из-за стресса и недосыпания и что темные круги под глазами подтвердят ее слова.

– Так это я лживый и неискренний? – раздался у нее за спиной глубокий голос с экзотическим акцентом. – Похоже, у нас есть что-то общее, ирландка.

Она быстро обернулась. Оно было там; вот и началась буря. Нахально развалившись на шкафу с картотекой, сзади нее сидел Адам Блэк, воплощение невероятной безмятежности и грациозности. Куда-то делись сексапильные выцветшие джинсы. Теперь на нем были аккуратные черные кожаные брюки и черная шелковая рубашка, и этот наряд дополняли золотые наручи и ожерелье. Габби отметила и его новые, очень дорогие на вид туфли – и в голове у нее мелькнул вопрос, где и как оно достает вещи. «Возможно, просто крадет все, что хочет, маскируясь с помощью feth fiada, – пренебрежительно подумала она. – Вор».

И все же было невозможно не заметить, что он – оно – выглядело элегантно, в стиле Старого Света, и так, что за него хотелось жизнь отдать. «Осторожно, Габби, смотри не накаркай!»

– Между нами нет ничего общего, – прошипела она.

– Что? – удивленно спросил Джеф. – О'Каллаген, ты это о чем?

Габби вздрогнула, снова повернувшись к начальнику. Тот нахмурился, переводя взгляд то на нее, то на шкаф с картотекой. Она откашлялась.

– Я имею в виду... – начала она. – Я хотела сказать, что вы бы, наверно, вообще не заболели, но у меня пищеварительная система действительно очень чувствительна и всегда этим отличалась. Любая мелочь может вывести ее из строя, а особенно сырая рыба, приготовленная не совсем так, как надо, и, конечно, надо было подумать, прежде чем купить суши у какого-то уличного торговца. Но я была так голодна, а оно выглядело таким аппетитным... Но послушайте, мне действительно очень жаль, клянусь, что дело будет у вас на столе к четырем часам. – «Глубокий вдох, Габби». Она вздохнула и дополнила свои слова самой лучезарной улыбкой, которую только смогла изобразить и которая смахивала на гримасу, поскольку вышла весьма кривобокой.

С непроницаемым выражением лица, не впечатленный ни ее объяснениями, ни попытками улыбнуться, мистер Столлер прорычал:

– Поздно. Через десять минут я ухожу в суд и не успею вернуться и просмотреть бумаги. Лучше пусть они будут у меня к моему приходу утром. И дело Десни тоже. И Эллиота. Ясно?

– Да, – сквозь зубы проговорила Габби.

Когда мистер Столлер направился к выходу, она бросила злобный взгляд через плечо на Существо. Оно подмигнуло и одарило ее ленивой обворожительной улыбкой.