Сердце Химеры

Кавереелла

– Я надеюсь, ты больше не примешь очередного 'важного' решения, не предупредив меня?

– А почему именно тебя?

– Хорошо. Не меня. Любого, кто является более рассудительным, чем ты и наиболее объективно оценивает потенциально опасные ситуации. И никогда не делай ничего в одиночку. У тебя это плохо получается. Соседка.

– Какой же ты дурак, - обиженно произнесла Ника и приложила больше, чем нужно усилий, чтобы уходя, закрыть за собой дверь.

***

Яркая вспышка. Хлопок. Еще хлопок. Межпространственная пыль едким туманом расплылась на месте появления агента Верис. Разгоняя пелену руками,

Ника закашляла и только теперь поняла, почему дядя Гевин не советовал пользоваться абонементом, а вызвать такси. В Умбраседес осталось слишком мало доступных межпространственных порталов, а те, что действовали, пришли в негодность и перемещаться по ним, стало опасно. Но упрямой Никарии Верис не терпелось найти проводника, поэтому двухчасовая поездка в автомобиле была сродни летаргическому сну, а девушке не хотелось пропустить ничего интересного.

Уперев ладони в бока, она наклонилась, пытаясь отдышаться после тернистого перемещения. Несколько капель крови упали под ноги агента службы охраны. Девушка шмыгнула носом. В глазах потемнело, голова закружилась и Ника опустилась на колени. Во время трансгрессии агента Верис, словно разобрали на куски, а перед приземлением собрали в неправильной последовательности. Алые капли растеклись по асфальту незатейливым символом удачи - четырехлистным клевером. Верис зажала кровоточащий нос и осмотрелась: над головой фосфорилировала зияющая пасть портала, что зримым коридором устремлялась вверх, рассекая непроглядное небо зеленой полосой; здесь было темно, сыро и пахло нечистотами; хмурые тучи нависали могучими седыми бровями над безрадостным районом. Предзакатное солнце, хоть и было затянуто плотным одеялом органического смога, но бросало на территорию колонии теплые охристые оттенки света - это явление, пожалуй, единственное, что здесь могло по-настоящему согревать.

Никария никогда не бывала в неблагополучных районах. Прожив почти всю жизнь высоко в небе, в храме Рубикунда, ни она, ни ее мысли, не опускались до мест обитания низкородных маджикайев и прочих сверхъестественных субъектов. Здесь жили словно под мрачной тенью Великого Священного Замысла - горестно, бедно, напрасно. Узкие грязные улицы, как земляные вермисы, в повседневной жизни были медлительны и противны. Филиал тартара, в котором выживание было превыше голода, с плотоядным оскалом принял белокурую, отмытую и немного надушенную великородную наследницу.

Ника шла загаженным вонючим проулком, взволнованно сравнивая номерные знаки строений с адресом, небрежно написанным на салфетке шариковой ручкой. Встречаясь с диким интересом прохожих, девушка уже жалела, что не вызвала такси и не воспользовалась предложением Гевина о сопроводителе. Пусть не охранник, но если бы кто-то с более-менее дружелюбным выражением лица шел рядом, это оказалось бы для девушки очевидным эмоциональным спасением. Агенту службы охраны захотелось с головой окунуться в ближайшую смрадную лужу, чтобы хоть как-то слиться с местным колоритом и отвести от своей персоны эти жадные взгляды.

В глубине души, оставаясь наедине со своими страхами, Ника столько раз желала себе смерти, что ввязываться в неприятности стало прихотью ее выдрессированной души. После недавнего разговора с Кирраном, девушка требовала от себя принципиальной самостоятельности, пусть и граничащей с самообманом, но хоть как-то указывающей на личную независимость. Но голос инстинктов всегда звучит

громче и более внятно, потому что, в отличие от души, говорит на понятном каждому смертному языке. Нике было действительно страшно.

По улицам слонялись завсегдатаи баров, в домах плакали дети, в подворотнях хохотали пьяные. Здесь, казалось, у всех были одинаковые лица, не обремененные хотя бы мимолетной радостью и здоровыми зубами. Сюрреалистичная картина жизни лишний раз подтверждающая, что мир любит впадать в крайности.

Ника встретилась с заинтересованным взглядом, ничего общего не имеющим с презрительным взором низкородных прошлецов. На девушку смотрела старая проститутка, скрывающая утомленный образ под тенью навеса. Агенту СОМ захотелось поговорить именно с ней - женщиной с глазами, полными мудрости и тоски. Как только Ника сделала шаг, расправляя листок с адресом, из темного переулка послышался крик о помощи. Верис обернулась, долг и звание предложили ринуться на подмогу, но равнодушные лица других охладили пыл молодого агента. Ника растерянно посмотрела вокруг, словно закружившись в белом танце, партнером в котором оказалось холодное безразличие.

– Не вертись милая девочка, не привлекай излишнего внимания, - тихим голосом сказала старая проститутка.
– Это голос судьбы. Не тебя он зовет сегодня.

Ника посмотрела на женщину: серое лицо, покрытое грубой паутиной морщин, бесцветные глаза, нещипаные брови, кривая волна ненакрашенных губ, сальные волосы, собранные в тугой пучок. Старая шалашовка ненавязчиво улыбалась агенту службы охраны, пытаясь предугадать, зачем эта барышня здесь появилась.

– Простите, - хмуро произнесла Ника, - но там ведь кто-то кричал.

– Кричат здесь постоянно...

– И никто друг другу не помогает?

Женщина подошла ближе.

– Здесь все друг другу никто, - ответила она.

Ника вздохнула и, сжав в ладони намокшую салфетку с адресом спросила:

– А вы не поможете мне?

Старая проститутка кивнула, и бесстыдно распахнув на груди перелетанное платье, сказала: - Помогу... за гроши...

От неожиданного зрелища у Ники сжался пустой желудок.

– Нет, нет, - брезгливо мотнув головой, возразила девушка, - я сюда не за этим пришла.

С невозмутимым выражением лица, женщина задрала подол платья, предъявив изгаженную временем наготу, как последнее, чем она могла помочь незнакомке.

– Опустите платье, - сказала агент Верис смущенно, выгребая из кармана куртки завалявшуюся мелочь.
– Вот возьмите.

Шалашовка одернула грязное платье, с опаской осмотревшись, выхватила деньги, словно голодавший кусок хлеба, и, спрятав добычу в тряпье поинтересовалась:

– Тогда что для тебя сделать щедрая девочка?

Ника показала записку.
– Мне нужно найти этот дом. Вы знаете, где это?

Женщина взволнованно поправила прическу и сказала:

– Знаю. Семнадцатая стройконтора. Зачем тебе туда?

– Ищу кое-кого, - ответила Ника.

Женщина сощурила бесцветные глаза. Несмотря на то, что предавать друг друга здесь было принято, как желать доброй ночи в изысканном обществе, сдавать никого из своих шалашовке не хотелось, поэтому она уточнила:

– Должника?

– Нет. Не должника. Так вы мне поможете?

Женщина кивнула и плавным движением руки, повелела идти за собой.
– Идем, милая девочка. Ты ищешь своего раба?