Сердце льва
Шрифт:
У христиан же было огромное войско, а прибытие Ричарда сильно подняло боевой дух в их рядах. Правда, когда английский король заболел, некоторые боялись, что он уже не встанет, но чудесное исцеление Ричарда утвердило крестоносцев в мысли, что их предводитель бессмертен. А коли так, то победа, разумеется, должна была достаться им!
Поэтому на новый штурм Аккры христиане ринулись с большим воодушевлением.
Бились яростно, потери были огромны: тридцать тысяч христиан пали в бою. Но жертвы оказались не напрасны — Аккру удалось
Ричард и Филипп сошлись во мнении, что с храбрецами, так долго оборонявшими город, следует обойтись уважительно, и запретили разграбление имущества местных жителей, хотя по обычаю захваченный город всегда оставлялся на поживу победителям. Пленных брали с единственной целью: обменять затем на захваченных турками крестоносцев. Впоследствии выяснилось, что это был мудрый ход, поскольку королям удалось договориться о возвращении двух тысяч своих единоверцев. В придачу к ним мусульмане обязались дать еще двести тысяч золотых монет, а в обмен должны были получить своих солдат, плененных в Аккре.
Над городом гордо реял христианский флаг. Филипп устроил себе резиденцию во дворце, принадлежавшем ордену тамплиеров, а королевский дворец уступил Ричарду. Там же поселились Беренгария, Джоанна и маленькая принцесса с Кипра.
Женщины вздохнули с облегчением, наконец-то оказавшись не в походных условиях. Но роскошь была для них чем-то второстепенным. Главное, что Ричарду удалось добыть в бою столь долгожданную победу!
— Спеши насладиться удобствами, — сказала Джоанна Беренгарии. — Можешь не сомневаться, это долго не продлится.
— Ах, почему они не могут удовлетвориться взятием Аккры? — вздохнула Беренгария.
— Потому что они не успокоятся, пока не займут Иерусалим, — вздохнула в ответ Джоанна.
Ричард скакал вдоль крепостной стены и вдруг заметил развевающийся незнакомый флаг.
— Что такое? — возмутился он. — Кому принадлежит это знамя?
— Герцогу Австрийскому, милорд.
— Приведите его сюда!
Гордому Леопольду Австрийскому была не по душе властность короля, но ослушаться Ричарда он не посмел.
— Кто приказал водрузить здесь знамя? — грозно спросил Ричард у замявшегося Леопольда.
— Я, — после паузы ответил тот.
— Зачем?
— Я же принимал участие в штурме города.
— Ежели все, кто привел с собой пару солдат, начнут водружать свои знамена на городских стенах, это будет верхом нелепицы. Предоставь решать такие важные вопросы главнокомандующим.
С этими словами Ричард сдернул флаг со стены и наступил на него сапогом.
Леопольд Австрийский побагровел от гнева. Окружающие испуганно притихли. Ричард был явно не в духе. До него дошли очень неприятные слухи про французского короля, и Ричард склонялся к мысли, что они небеспочвенны. По дороге он боролся со своим дурным настроением и постепенно уже начал успокаиваться, как вдруг наткнулся на флаг Леопольда.
У Ричарда
Лицо короля исказилось от ярости.
На самом деле на душе у него было тяжело не только из-за французского короля, но и из-за Саладдина. Ричард не мог позабыть странную историю, которая приключилась с ним, когда он метался в бреду. И к радости по случаю одержанной победы примешивалась печаль — как ни странно, теперь Ричард не хотел поражения Саладдина. Этот человек пришел к нему, когда Ричард был на волосок от смерти, и приложил к его челу волшебный талисман… А теперь они снова враги… Он любит своего врага…
— Сложись все иначе, мы бы…
Но разве не это же сказал ему когда-то Филипп?
— Не будь я королем Франции, а ты королем Англии…
А Саладдин, придя той ночью в шатер, почти полностью повторил слова французского монарха:
— Не будь я султаном, а ты христианским королем…
Все так странно запуталось и усложнилось, а Ричард был по натуре прямым и простодушным. Будучи не в силах разобраться в хитросплетении противоречивых чувств, он всегда раздражался и выплескивал свое раздражение на тех, кто попадался ему под горячую руку.
На сей раз таким козлом отпущения оказался герцог Австрийский.
Смерив его напоследок презрительным взглядом, Ричард резко повернулся и пошел прочь. Честно говоря, ему было неловко. Он понимал, что вел себя глупо. Кому помешал австрийский флаг? Ну, висел и висел… Велика беда! А так он оскорбил Леопольда, который, естественно, постарается отомстить. И что самое неприятное, свидетелями их ссоры стали несколько германцев, которые, понятное дело, растрезвонят о случившемся в войсках.
— Я тебе попомню это оскорбление… — прошептал сквозь зубы Леопольд.
В тот злополучный день Ричард нажил себе страшного врага.
ПРОЩАНИЕ С ФИЛИППОМ
Какие же слухи так встревожили Ричарда? А вот какие: поговаривали, будто французский король устал от войны и вынашивает тайные планы возвращения на родину.
Ричард явился во дворец тамплиеров и потребовал встречи с Филиппом.
Тот принял его очень радушно. Выглядел Филипп ужасно: бледный, изможденный, щеки ввалились, волосы поредели…
Он схватил Ричарда за руки и поцеловал в щеку.
— Про тебя ходят нехорошие слухи, но я отказываюсь в них верить, — с места в карьер начал Ричард.
— И правильно! — одобрил Филипп. — Молва всегда обманчива… А что ты слышал?
— Что ты собираешься вернуться во Францию, — выпалил Ричард.
Филипп долго молчал. Потом осторожно произнес:
— Королям опасно надолго отлучаться из страны.
— Да, но не в тех случаях, когда они принесли клятву и выполняют священную миссию!
— Господь не даровал бы нам наши королевства, если бы не считал, что мы обязаны их защищать.