Сердце Пламени
Шрифт:
— Сегодня к вечеру мы будем вооружены не хуже гвардейцев императора. Теперь — на рынок, за веревками.
И они зашагали на север. Прошли мимо храма Азевра. Через сплетение узких переулков выбрались к рыночной площади, только начавшей оживать после ночного затишья. И тут их остановил смуглый, почти черный от загара и грязи оборванец, зашептал что-то на ухо Богалаку, обильно брызгая слюной и размахивая руками.
Сотник слушал невозмутимо, время от времени кивал.
— Дело обстоит следующим образом, — сказал он, когда оборванец, получив монету, исчез за углом. — Арнот Три Глотки,
— Кто? — насторожился Олен.
— Какие-то гоняк… северяне. По виду — хардаги из самых худших. С ними был еще один без оружия.
— Люди Харугота, чтобы им провалиться. Они добрались и сюда!
— Похоже, да… — кивнул Бенеш. — Но они, это… если и идут за нами, то по следу меча. А поскольку он не у нас, то бояться пока нечего.
— Арнот сказал, что вы съехали, — проговорил Богалак. — Может быть, мне шепнуть своим, чтобы они отыскали этих северян и потолковали с ними?
— Боюсь, что за нами идут лучшие воины Безариона, так что не надо, — Олен помотал головой. — Напугать их или уничтожить не проще, чем дракона. Пока они, к тому же, ничем нам не угрожают.
— Как скажешь.
И Олен с Бенешем вслед за сотником углубились в лабиринт прилавков.
Рынок был огромен, он занимал площадь небольшого поселка. В одних рядах торговали тканями, их рулоны лежали грудами, отрезы переливались всеми цветами радуги. Шелк из земель белых гномов, бархат из Норции, сукно из Дейна и Андалии, аксамит с Закатного архипелага — тут имелось все.
По соседству предлагали посуду — глиняную, деревянную, металлическую и даже каменную. Облака мощных запахов окутывали закуток, где торговали пряностями, с ним мог посоперничать ряд благовоний. Покупатели отчаянно спорили из-за каждого динара, со всех сторон доносились возбужденные голоса. Шныряли воришки, крысы и кошки, летела пыль.
Богалак задержался на рынке в двух местах — у прилавка торговца веревками и сетями, а также в дальнем углу, где под навесом дремал лысый старик в черном халате. Разговор с ним получился очень коротким, причем старик только кивал и щурился, и лишь один раз подал голос, называя цену.
— Вот и все, — проговорил сотник, вытирая со лба пот. — Лодка у нас тоже есть. Теперь можно пройтись к берегу, поглядеть на остров.
— Даже нужно, я бы сказал, — кивнул Олен.
У самого выхода с рынка они задержались, чтобы купить по лепешке с перченым мясом. Пока Богалак и продавец торговались, обращаясь чуть ли не ко всем богам разом, Олен смотрел по сторонам. Когда надоело разглядывать женщин, окруживших торговца платками, он поднял взгляд и увидел семерых всадников.
Они неспешно ехали по ограничивающей рынок улочке. Шестеро хирдеров и светловолосый юноша в торлаке из темно-синей ткани. Он был без оружия, его спутники имели при себе мечи, а последний воин, черноволосый и худой, мог похвастаться еще и луком.
Олен вздрогнул, соображая, как бы сделаться невидимым. Но ни один из всадников даже не посмотрел в его сторону. Кавалькада проехала мимо и повернула на идущую к центру Терсалима улицу.
— Держи, — сказал Бенеш, сунув Олену свернутую пирожком лепешку. —
— Нет, ничего, — Олен вонзил зубы в тесто, ощутил вкус острой баранины, по подбородку потек горячий жир.
Жуя на ходу, прошли через ворота в стене и оказались на берегу Теграта. Открылась желто-бурая гладь реки, порт ниже по течению.
— Вот это — Белый остров, — сотник показал на кусочек суши, состоявший сплошь из песка. — А за ним как раз Змеиный. Вон башня, видите?
Башня поднималась из густого кустарника, напоминая толстый коричневый палец с обгрызенным ногтем. На ее боках выделялись окна, над верхушкой курился то ли дым, то ли туман.
— Колдун выстроил ее очень давно, еще при прежнем императоре, когда вылечил его от какой-то хвори, — сказал Богалак. — А новый правитель не стал его выгонять — не смог или не захотел.
— Но мы-то этому магу ничего не должны. Так что его ждет беспокойная ночь, — и Олен решительно отряхнул руки от крошек.
О том, что именно возводит неподалеку от замка правитель Калноса, слухи ходили самые разные. Они размножались и обрастали подробностями, ветвились и цвели. Здание меж тем росло с невероятной скоростью, более ясными становились его очертания. Орки, эльфы и гномы работали, точно одержимые, не обращая внимания на палящее солнце и обычные для архипелага проливные дожди.
И вчера, когда были сняты леса, стало ясно, что на Слатебовом холме появился храм. Обычные святилища гоблинов, низкие, с плоской крышей, он напоминал только портиком с колоннадой.
А сегодня в полдень воинов городской стражи Стритона собрали на главной площади города и зачитали приказ отправиться на Слатебов холм. Встретили его с большим недоумением, вспомнив, что до сих пор князь обходился при охране места стройки вооруженными инородцами.
Но деваться было некуда, пришлось идти.
При первом взгляде на возведенное напротив замка сооружение Холт-Пас ощутил беспокойство, в глубине души зашевелился страх. Стражник, на своем веку повидавший многое, подумал, что такое могли построить не гоблины, эльфы или даже люди, а мастера орданов, Старых народов, чье проклятое умение давно сгинуло.
Храм подавлял невероятными размерами. Купол крыши поднимался на высоту более сотни локтей. Из него пучком торчали острые шпили, и было их ровно тринадцать. Внутрь вел портик, украшенный белоснежными мраморными колоннами, а фронтон алел, точно подсвеченная закатом туча. Сочетание цветов получалось дикое, резало глаза, заставляло отводить взгляд. Узкие световые окошки располагались в четыре ряда, напоминали бойницы в стенах крепости.
И чем ближе становился храм, тем сильнее тревожил его необычный вид.
— Во имя всех богов, мне не хочется туда идти, — заявил Трик-Рес, когда последние дома Стритона остались позади.
— Что поделать — надо, — уши Холт-Паса свернулись в трубочки, выражая очень большой страх.
— А может это, сбежим? — предложил Блунч-Лис, и голос его прозвучал жалобно, как песня кита-головача.
— А ну отставить такие речи! — Холт-Пас бросил на младшего суровый взгляд. — Как бы ни шли дела, позориться мы не будем!