Сердце Пламени
Шрифт:
Олен уловил торжествующий хохот. Затем перед глазами вспыхнули сонмы белых звезд, закружились и растворились в рокочущем мраке.
Когда сознание вернулось, первым делом ощутил жуткую вонь — смешение запахов мочи и кала, пота и жидкой грязи. Смрад с такой силой ударил в нос, что закружилась голова и потекли слезы. Заморгал, пытаясь осознать, почему вокруг темно — он лишился зрения или просто оказался во мраке?
— Шевелится, — сказал кто-то рядом знакомым голосом.
— Пора бы, да, — ответил
«Олен, — подумал он. — Красивое имя. Но не мое. А как зовут меня? И где я?».
В воспоминаниях наблюдалась некоторая путаница. Совсем недавно он вроде бы плыл на корабле… и в то же время сидел в своей комнате, читая письма… сражался на мечах с младшим братом… пил отвратительное на вкус лекарство от лихорадки… или присутствовал на казни, где в один день были обезглавлены десятки людей?
Он тонул в событиях, которых хватило бы на десяток жизней. Барахтался в них, точно неопытный пловец в океанских волнах. Его тормошили за плечи, спрашивали о чем-то, но он не обращал на это внимания. Силился вспомнить, вытащить из памяти собственное имя и все остальное.
— Проклятие на все ваши роды… — пробормотал он, — как же так? Что происходит? Кто…
— Опять это с ним, — сказал озабоченный голос над самым ухом. — Память потерял. Это от удара по голове.
«Удара? По голове?» — он поднял руку, нащупал большую шишку позади макушки. Боль отдалась по всему черепу, а перед внутренним взором замелькали цветастые образы — переулок, толпа людей с оружием… огромный город, Терсалим… дорога через земли Тердумеи… сожженный поселок…
— Бенеш? — проговорил он неуверенно. — Это ты?
— Это я, да, — отозвался из мрака ученик мага. — А вот помнишь, кто ты такой?
— Уже да, — сесть стоило некоторого труда. Но улучшению обзора это не помогло. Темнота вокруг, заполненная шепотками, движениями, стуком падающих капель, осталась столь же густой. — Где мы?
— Это место называется зиндан. На севере его назвали бы темницей, а по-нашему — фенгелсе, — ответил Гундихар. — На самом деле это огромная яма, в середке ее отверстие для оправления естественных нужд. Стены гладкие и отвесные, так что не забраться, а в потолке — дверца, через которую спускают еду, воду и новых узников.
— Да ты видишь не хуже совы, — донесся из мрака еще один голос, шепелявый и тихий.
— Много лучше! — отозвался Гундихар с гордостью. — Одно хорошо, что от одиночества страдать не будем. Народу в зиндане хватит, чтобы наполнить постоялый двор средних размеров.
— А почему ты что-то различаешь здесь, когда я не в силах разглядеть собственный нос? — в шепелявом голосе послышалось раздражение. — Маг, что ли?
Бенеш вздрогнул.
— Разве маг дал бы бросить себя в темницу? — усмехнулся Гундихар. — На самом деле я — гном.
— Гном? — удивленно
— Точно. И это такая же правда, как и то, что наверху светит солнце, дует ветер и поют птицы.
— Солнце? — мрачно сказал кто-то. — Я забыл, что это такое. А ведь всего-то лишь не заплатил вовремя подати. И на самом деле виноват во всем мытарь Самсин. Он всегда…
— Заткнись! — сердито прошипел шепелявый. — Твою историю слышали все, и не по разу! А вот свежих люд… роданов не грех и порасспросить! А то давно у нас никого новеньких не было.
— И то верно, — поддержал еще один голос, обладатель которого располагался где-то за спиной Олена. — Что в городе делается? Старый император на троне или помер уже?
— Вчера, когда мы его видели, был жив, — важно сообщил Гундихар. Судя по смешкам, его слова восприняли как похвальбу. — А так — война началась. Харугот Безарионский в союзе с орками напал на Лузианию.
— Война? — повысил голос шепелявый, и по зиндану эхом расползлась волна изумленных шепотков, затихла, будто разбилась о стены. — Ух ты! Глядишь, может, нас освободят…
— Это зачем? — буркнули откуда-то справа. — Ты что, меч в руках умеешь держать? Или из лука стрелять?
— Ну, кто его знает, что императору в голову придет. Эй, гном, а за что вы сюда попали?
— За убийство, которого не совершали. Мы…
— Э, ладно заливать! — судя по шороху, шепелявый махнул рукой. — Все тут убеждены в своей невиновности. Костлявый печень проел рассказами о мытаре, Бардага послушать, так не он тех купцов ограбил, а степной ветер. Пустая болтовня и не больше. Здесь она стоит меньше, чем золото. А оно ценится много меньше острого куска стали, которым можно перерезать себе глотку!
— В зиндане не имеет значения богатство, знатность, то, кем ты был наверху, — добавил тот узник, что спрашивал про меч. — Потому что тут не жизнь, а преддверие владений Адерга.
— Главное — не мешать другим и соблюдать правила, — проговорил шепелявый. — Не лезть к тюре поперек очереди, не черпать вторую чашку, и не задевать соседей. Тот, кто следует этим заповедям, может протянуть тут долго…
— А бежать? — спросил Олен. — Никто не пробовал?
Дружный смех стал ему ответом.
— Забудь, — посоветовали из темноты. — Никому и никогда этого не удавалось. Хотя если ты умеешь летать…
После вопроса о побеге обитатели зиндана потеряли интерес к новичкам. Зазвучали приглушенные разговоры. Убедившись, что их оставили в покое, Олен подсел к гному и притянул за руку Бенеша.
— Интересно, а где Саттия? — прошептал он чуть ли не в ухо ученику мага. — И что будем делать?
— Можешь говорить погромче, — сказал Гундихар. — Никому до нас нет дела. Как, Бенеш, придумаешь что-нибудь?