Сердце подскажет
Шрифт:
– Мы не должны забывать и об Эдварде, – добавил Бенедикт спокойно. – Что он подумает, если мы будем спать в разных комнатах?
– Не знаю. Но можно же что-нибудь придумать!
– Да что тут придумаешь? Он далеко не столь наивен, как ты думаешь, и прекрасно знает, что папа с мамой должны спать в одной комнате, если все нормально.
– А разве у нас все нормально?
– Может, и нет, хотя лично у меня нет никаких претензий к тебе. Но даже если ты чем-то недовольна в наших отношениях, едва ли стоит посвящать в это Эдварда.
Он
– Теперь-то я понимаю, что означали ваши с Лиззи взгляды, когда мы сегодня приехали! – сказала она ехидно.
Бенедикт отчего-то нахмурился.
– Я уже сказал миссис Томлинсон, что в пять мы будем пить чай вместе с Эдвардом. А ужинать позднее, когда он уже будет спать. Я думаю, для него важно, чтобы мы ели все вместе. Да, и завтра я отвезу его выбрать щенка – Лиззи обо всем уже договорилась, – сказал Бенедикт как-то за ужином.
Аннабелл вдруг поняла, что ей меньше всего сейчас хочется есть.
– И с каких это пор вы с Лиззи принимаете такие решения без меня? – спросила она раздраженно. Она резко отодвинула тарелку и встала из-за стола.
– Но он же мечтает о собственной собаке! Ты же сама знаешь…
– А ты разве забыл мои слова о том, что я не хочу пока заводить собаку?!
– Потому что Эдди всегда в садике, а ты – на работе? Но теперь все изменилось, – возразил Бенедикт.
– Да, я заметила! Теперь я не имею права голоса.
– Не болтай чепухи. Почему ты не хочешь порадовать собственного сына, тем более что сейчас у нас появилась такая возможность?
– Я сама могу решить, что и когда лучше делать для моего сына.
– Для нашего сына, Аннабелл. Для нашего. И перестань спорить со мной, когда ты прекрасно понимаешь, что не права.
– Может, тебе хорошо известно не только то, о чем мечтает мой сын? Может, ты и мои мысли читать научился?
– Не кричи на меня, – сказал Бенедикт спокойно. – Я ведь ничего не навязываю тебе. Я только хотел обсудить с тобой…
– Я не желаю больше это обсуждать! – И она выбежала из комнаты.
– Аннабелл, вернись! Да что с тобой происходит?
Аннабелл вбежала в спальню, сама не понимая почему. Бенедикт вошел за ней следом.
– Что с тобой? – спросил он.
– Знаешь, целых пять лет я воспитывала Эдварда без твоей помощи. И вдруг появляешься ты и начинаешь вмешиваться! Это я его мать, и это я…
– Что – ты? Ты даже переспала с другим мужчиной, чтобы зачать его?
Тон его голоса потряс Аннабелл до глубины души. Нет, за этими словами явно скрывается нечто большее, чем просто ревность…
– Думаешь, я хоть на минуту, хоть на мгновение могу заставить себя забыть об этом?! Черт возьми, неужели тебе кажется, что если у меня не может быть детей, то я могу вот так просто забыть, о том, что у тебя было с другим мужчиной?!
Они
– Что ты имеешь в виду? – спросила она упавшим голосом. – Как это у тебя не может быть детей? – Глядя на Бенедикта, она понимала, как ему, должно быть, больно в эту минуту. Да и не только в эту: ведь он столько лет переживает эту трагедию! И только сейчас у него вдруг вырвалось признание.
Она взяла его за руку.
– Ты отец Эдварда, – сказала она тихим голосом.
– Нет, это не возможно, – ответил он с горечью. – У меня не может быть детей.
– Я не понимаю… – прошептала Аннабелл, глядя ему в глаза.
Теперь уже нет дороги назад. Бенедикт понимал это. Он должен рассказать Аннабелл всю правду. Она имеет право узнать все…
Он тяжело вздохнул.
– Простое медицинское обследование. Чистая формальность, как я думал. Когда доктор предложил мне сдать дополнительные анализы, мне казалось, что я и так все знаю. Я абсолютно здоров, со мной все в порядке… Но вот только когда пришли результаты анализов…
Аннабелл молчала. Ей было безумно жалко его. Особенно потому, что он напрасно так мучает себя. Что бы ни говорили врачи, они ошибаются, ведь Эдвард – его сын!
– Врач сказал, это только казалось, что все в полном порядке: анализ спермы показал, что я бесплоден. – Его голос звучал как-то отстранение – Я отказывался верить, говорил, что это, должно быть, какая-то ошибка. Но повторные анализы подтвердили, что никакой ошибки нет… – Он закрыл глаза. – Надо ли объяснять, что я чувствовал, когда врач объявил мне результаты повторных анализов?…
– Но почему ты мне ничего не сказал? – прошептала Аннабелл.
– Я не смог, – ответил он убито. – Я не мог сказать тебе об этом: ты же так мечтала о детях, для тебя это было так важно…
Важно? Но не важнее, чем ты, Бенедикт! – хотела закричать Аннабелл.
– Полагаю, у меня все же было право знать, – сказала она тихо.
– А у меня было право защитить тебя от этого.
– Защитить меня?
Бенедикт стиснул зубы.
– Я знал, что, если расскажу тебе обо всем, ты… ты откажешься от своей мечты иметь детей. И я… решил освободить тебя… для другого мужчины, который сможет подарить тебе радость материнства.
– Освободить меня?! Да ты же просто изменил мне! – гневно воскликнула Аннабелл.
– Нет!
– Нет?!
– У меня никого не было. Я придумал все это, чтобы… потому что знал, что ты будешь, готова всем пожертвовать ради меня. И я не хотел, чтобы ты сначала жалела меня, а потом возненавидела за то, от чего тебе пришлось из-за меня отказаться. – Хотя, признаться, я не ожидал, что ты так быстро найдешь мне замену, добавил он про себя.
Аннабелл только беспомощно покачала головой. Теперь она даже не знала, кто из них двоих на самом деле больше нуждается в сочувствии.