Сердце Сумерек
Шрифт:
Когда рыжая встала позади меня, пришлось собрать в кулак все мужество, чтобы не дернуться и не выдать свой страх. Знаете, ведь именно женщины зачастую куда коварнее мужчин. Особенно если пытаются нейтрализовать соперниц.
— Я могу поучить ее держать язык за зубами, мамочка, — свистящим шепотом прямо мне в ухо сказала она. — Всего несколько ударов — и она станет шелковой.
А вот бить себя я никому не позволю. Сама мысль о том, что меня собираются унизить побоями мгновенно разрушила страх, а взамен зажгла внутри что-то
Вы видели когда-нибудь танцы с огнем? Мне однажды довелось побывать на таком шоу и впечатления от увиденного остались на всю жизнь. Хрупкие девушки играли с языки пламени так мастерски, что со стороны казалось — происходит настоящее волшебство.
То же самое сейчас происходило и со мной. Только без специальных приспособлений, и огонь, который вспыхнул на моих раскрытых ладонях, был цвета обсидиана: черно-фиолетовый, завораживающий. Я совсем не чувствовала боли, напротив — мне нравилось эта сила, нравилось, что она как бы перерождает меня. Потрясающие ощущения хотя бы от того, что я могу как следует врезать своим обидчикам.
Я еще ничего не сделала, а обе крэсски начали медленно пятиться к дверям. Не раздумывая, не анализируя, я от всей души расхохоталась им в лица, жонглируя пламенем, словно фокусница. До чего же мне нравится это ощущение власти, могущества. Как будто весь мир вдруг сжался до размеров горошины, которую я могу раздавить двумя пальцами.
— Ты… — прошептала Тир’за, продолжая отступать к двери. — Ты… это невозможно. Ты не можешь…
— Могу и сделаю, — очень твердо уверила я. — Ну, что же вы, гости дорогие, передумали давать мне напутствия? А как же несколько жизненных советов о том, что мне можно делать, а что нельзя?
Что я несу?
Огонь стекал с моих пальцев и падал на пол, выбивая из каменных плит фонтанчики пепла. Это точно не просто огонь, это что-то куда сильнее, раз так запросто превращает камень в пыль.
Дверь за спинами беглянок широко распахнулась — и на пороге появился Граз’зт. Ему потребовалась всего секунда, чтобы оценить обстановку, после чего Рогалик в два прыжка оказался около меня, схватил за плечи и хорошенько тряхнул. За ним следом в комнату влетел Хадалис. Морщась от боли, гард накрыл мои ладони своими, сжал так крепко, что жалостливо заскулили суставы.
— Вон отсюда! — рявкнул Граз’зта в сторону своего семейства. — В Красную оружейную, живо, все. И ждать меня там, пока не приду. Узнаю, что кто-то ослушался — буду очень зол.
Гарпии растворились за мгновение, Граз’зт вышел следом, и мы с Хадалисом, наконец, остались наедине.
— Что со мной? — пискнула я. Я никогда не напивалась, но, наверное, именно так себя чувствуют люди на следующее утро: голова раскалывается, во всем теле ужасная слабость и будто вынули все
— Я не знаю, Данаани. Если бы я мог знать…
Я осторожно повернула его ладони: на моих не было и следа, а вот его все сплошь покрылись красными волдырями. И, судя по количеству шрамов на руках моего верного гарда, подобное он проделывал не единожды.
— Прости меня, — прошептала я, чувствуя подступивший к горлу ком. — Прости, пожалуйста.
— Мы же одно целое, Данаани. — Тыльной стороной ладони он смахнул с моей щеки слезу. — Я буду защищать тебя всегда и везде.
— Но цена…
— А цена не имеет значения.
глава 9
Когда отметины на наших ладонях неожиданно ярко засветились, я поняла, что должна сделать. Принцесса и Хадалис разделили свои жизни и, конечно, она и раньше помогала его ранам заживать значительно быстрее. Судя по шрамам, их эта волшебная медицина действовала не безупречно, но все же это было лучше, чем и дальше смотреть, как красные волдыри противно пульсируют на коже моего гарда.
Мне даже ничего не пришлось делать. Просто подумать о том, что я хочу разделить с ним часть своей жизненной силы. Данаани частенько практиковалась, раз порядок действий отложился на уровне подсознания.
Волдыри на ладонях Хадалиса понемногу стали светлее, потом сошли на нет, а потом кожа медленно вернула свой прежний вид. Вот только следы от ожогов так и остались на ней бледными выпуклыми отметинами поверх зарубцевавшихся старых. А у меня зверски закружилась голова. Никогда не падала в обморок, но наверняка эта слабость — первый признак того, как близка я к этому.
— Данаани, — Хадалис подхватил меня за миг до того, как я осела на пол, словно брошенная кукловодом кукла. Гард прижал меня к себе, убаюкивая, словно ребенка, прижался губами к виску. — Мы же договаривались, что ты больше не будешь делать этого.
У меня не осталось сил даже на кивок, я промычала что-то невнятное. И краем глаза заметила вернувшегося в комнату Граз’зта. Он в сердцах захлопнул дверь и — странное дело — грохот немного привел меня в чувство. По крайней мере достаточно для того, чтобы увидеть, как его взгляд сверкает от ярости.
— Я поставил гвардейцев около двери, подобное больше не повторится.
Он рассматривал нас с видом прозревшего рогоносца, а у меня не осталось ни моральных, ни физических сил что-либо объяснять. Гори оно все синим пламенем, я никому из них ничего не обещала! Я просто хочу понять, в какое количество проблем успела вляпаться тихоня-принцесса и с какими из них мне разобраться, чтобы вернутся домой. По крайней мере там-то у меня точно все под контролем.
Проигнорировав гневный взгляд Граз’зта, Хадалис бережно уложил меня на кровать.