Сердце Сумерек
Шрифт:
— Тебе нужно поесть и отдохнуть, Данаани.
— Обязательно, после того, как мы кое-что выясним, — вторгся в нашу идиллию Рогалик.
— Ты же видишь, она едва держится, — вступился за меня мой верный гард.
— Вижу, что моя жена вытворила еще один фортель, о котором я ни сном, ни духом. То, что ты творила — самая настоящая забытая аркана, женушка. Проклятье, которое мы давным-давно похоронили и забыли. Крэйси и селуне заключили договор никогда больше ее не использовать.
— Ты отлично знаешь, что забытую аркану невозможно использовать просто так, — остудил
— Знаю — и поэтому тем более не понимаю. Ну-ка, принцесска, живо рассказывай все, что знаешь.
Я поджала губы. Говорить, что? Что я понятия не имею, о чем речь? Шум в голове сменился звоном сотен колоколов, грохот стоял такой, что я не слышала даже собственные мысли.
— Тир’за, должно быть, уже добежала до моего отца, и пока ты тут корчишь из себя вселенское молчание, рассказывает ему обо всем, что видела. И у нее достаточно свидетелей, что попытка выставить ее лгуньей не увенчалась успехом. Хочешь знать, что будет дальше? — Он подошел ближе. Хадалис дернулся было, чтобы преградить ему путь, но я жестом приказала ему не вмешиваться. — А потом здесь появятся живодеры моего отца и тебе придется очень несладко.
— Для начала им придется переступить через меня, — с мягкой, но зловещей улыбкой сообщил Хадалис.
— Даже ты не справишься с проклятыми, — процедил сквозь зубы Граз’зт. — Невозможно победить тех, кого не убить.
С горем пополам мне все-таки удалось сесть. Правда, пришлось вцепиться в голову обеими руками, чтобы она не треснула от вспышек нового звона. Все хорошо, Маша, все нормально, и не из такого болота выбирались.
— Как давно это с ней? — Граз’зт продолжал смотреть на меня так, словно я какая-то проказа. Кажется, даже порча на мне не отвратила его так сильно, как вот эта вскрывшаяся правда.
— С тех пор, как ты привез Данаани из Безмолвных пустошей, — без заминки ответил Хадалис, как будто ждал этого вопроса. — С того самого проклятого времени, как ее украла Мрачная песня.
— Я вернул принцессу домой целой и невредимой.
— Это ничего не меняет. Она пробыла в плену три дня и одним Десяти известно, что эти фанатики с ней сделали. Не сомневаюсь, что и ты оказался там совсем не случайно.
— Хочешь сказать, что я в сговоре с Мрачной песней?
— Хочу сказать, что ни единому слову крэсов нельзя верить.
Пока эти двое мерились мускулами и упражнялись в неизящной словесности, я попыталась переварить услышанное. В памяти сразу всплыли образы из прошлого, где маленькая принцесса и Граз’зт были в саду Владыки Небесного трона. Точно, они же были в бинтах. Наверное, об этом и говорит Хадалис: какие-то фанатики из Мрачной песни — наверняка так называется их культ — украли Данаани и продержали в плену три дня. Потом по какой-то случайности там оказался Граз’зт, отвоевал принцессу и вернул ее домой. Ему это стоило того уродливого шрама на животе и ребрах, а вот чего это стоило Данаани?
— Я бы с радостью затолкал эти слова тебе в глотку, крылатка, — с убийственным спокойствием сказал Граз’зт, — если бы был уверен, что моя странная женушка от этого не пострадает. Но, насколько я понимаю, ты неплохо
Рогалик кивнул на наши с Хадалисом метки.
— Пожалуйста, замолчите оба, — попросила я.
Надо же, подействовало. По крайней мере, спорщики перестали обмениваться шпильками и, наконец, вспомнили о моем существовании.
— Я не знаю, что это такое, — сказала я чистейшую правду. — Без понятия, как оно действует. Твои родственнички вломились в спальню и угрожали мне побоями. Я разозлилась и… Оно получилось, само собой. Хотя ты мог бы появиться и на минуту позже, чтобы не лишать меня удовольствия поджечь задницу маленькой рыжей дряни.
— Ее зовут Хи’ла, и она моя сестра.
— Да пусть ее зовут хоть Пуп земли, — отмахнулась я. В моем продвижении наметился прогресс: еще немного и смогу встать. — Она сказала, что парочка ударов сделают меня более покладистой. Не знаю, входит ли эта процедура в стандартный набор гостеприимства или распространяется только на твою жену, но я никому не позволю себя обижать. Поэтому, твое рогатое величество, проведи-ка работу со своими чокнутыми родственничками, потому что в следующий раз мне точно никто не помешает.
Вы бы видели лица этой парочки. И «светлый» и «темный» уставились на меня во все глаза, и на какое-то время в спальне поселилась звенящая тишина. Вот так я поняла, что сделала то, чего Данаани никогда раньше не делала — показала характер.
Граз’зт уже открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ на мою гневную тираду, но его опередил страшный грохот за дверью.
— Проклятье! — выругался Рогалик и прокричал: — Впустите их!
Дверь тотчас открылась, пропуская в комнату идущего впереди Тан’туна и шестерых закованных в глухие черные доспехи фигур. Черные выглядели как ожившие стойки с броней из исторического музея, с той лишь разницей, что в глазных прорезях их шлемов ярко полыхали два красных огня.
Бравада бравадой, а мою храбрость как ветром сдуло. Я затравленно перевела взгляд с Хадалиса на Граз’зта, а потом — на непривычно хмурого Тан’туна.
— Отец приказал взять ее под стражу, — сказал темноглазый близнец моего мужа. — Мне… жаль, Граз’зт, но ты знаешь, что так будет лучше.
На секунду мне показалось, что Рогалик уступит. Ну, а что он мог сделать против воли Темнейшего владыки Абаддона? Тем более, не станет скрещивать оружие с собственным же братом и теми черными, на которых мне даже смотреть страшно. А у Рогалика, кстати, и оружия при себе никакого нет. Конечно, Хадалис почти наверняка не позволит им и пальцем ко мне прикоснуться. И все же?
Я скосила взгляд на свои пальцы, попыталась вспомнить те ощущения, которые разбудили во мне эту, как она тут у них называется… аркану. Если придется удирать со всех ног, то парочка фокусов мне бы не помешала.
— Лучше для кого? — поинтересовался Граз’зт, взглядом пересчитав всех «железяк».
— Не дури, — ответил Тан’тун.
— И в мыслях не было, — отозвался Граз’зт. — Дурите тут, по-моему, все вы. Идете на поводу у баб, которых давно пора хорошенько выпороть за неумение держать рты закрытыми.