Сердце Сумерек
Шрифт:
«Ты… ты… ты…»
Он повторял это так часто, что я почти привыкла. Страх ушел, а боль, наконец, стала слишком сильной.
Я просто выключилась, как механическая игрушка, у которой кончился завод.
глава 15
— Принцесса! — Кто-то тряс меня за плечо. Сначала потихоньку, потом быстрее, с силой вжимая пальцы в кожу. — Принцесса, проснись!
Я вынырнула из темного беспросветного марева, которое вряд ли можно было назвать сном. Села, осматриваясь
Но на глаза попался Рогалик. Хотя… Нет, это не он: темные глаза, волосы длиннее, нет шрама над губой, но есть шрам на виске, который я раньше почему-то не замечала.
Тан’тун, стоящий на коленях на моей кровати, с рукой у меня на плече и тревожными всполохами в глазах цвета обсидиана. Я перевела взгляд на окно — похоже, уже рассвет.
— Ты так кричала… — Тан нахмурился. — Извини, что пришлось нарушить уединение твоей спальни.
Он быстро осмотрел комнату, пытливо заглядывая в каждую щель, задержал взгляд на ширмой, за которой была купальня.
— Его здесь нет. Твоего брата. И не было всю ночь.
Я не считала нужным скрывать любовные похождения своего мужа, раз он сам не удосуживается поддерживать видимость нашего «благополучного» брака. В эту игру невозможно играть по одиночке, а после вчерашнего мне вдруг резко расхотелось корчить хорошую и добрую Машу. Я не буду нарочно сроить ему козни, но и прикрываться собой не позволю.
Тан никак не отреагировал, встал и подошел к письменному столу, без всяких раздумий взял анонимку, прочел и тяжело вздохнул.
— Выходка Хи’лы, — сказал он с некоторым раздражением. — Ей никак не дает покоя то, что стала его женой.
— Потому что сама метила на это место?
Он кивнул, а я скривилась, как от кислого. Значит, у них тут допускаются все эти близкородственные связи. Ну, кто знает, может это обусловлено выживанием или желанием сохранить чистую кровь. Кажется, в средние века, практика женитьб межу кузенами была очень широко распространенной. Для укрепления династии, кажется.
— Понимаю, что тебе это кажется странным, — видя мое замешательство, сказал Тан, — у селуне так не принято. Но мы здесь не считаем это чем-то порочным или постыдным. А Хи’ла… Она просто любит его уже черт знает сколько лет. И сама же активно распускала слухи о том, что Граз’зт увлечен ею, что он потрясающий любовник и вот-вот возьмет ее в жены.
— Избавь меня от подробностей, — попросила я.
Попыталась встать — и поняла, что не могу. Меня как будто гвоздями к кровати приколотили. Я даже руки поднять не смогла. Так и лежала, словно тюлень, не в состоянии сделать самостоятельно ни одного движения. Тан оглянулся, ощупал мое тело вопросительным взглядом.
— Я не могу встать, — призналась я.
— Что-то случилось, Данаани?
— Да, кажется, что-то случилось.
Он сел рядом, одну руку положил мне на запястье, другую подсунул под подмышку и медленно, осторожно, помог сесть. И вот так мы оказались сидеть нос к носу в одной огромной постели.
— Ты кажешься такой изможденной. Уверена, что брат…?
— Уверена, — перебила я его ожидаемый вопрос. — Уверена, что в моей постели его сегодня не было, потому что он был в «Шипах».
— Мой
— Брезгует? — подсказала я.
— Да, брезгует — самое правильное слово. Хи’ла просто капризничает и злится.
— Знаешь, капризничать может маленький ребенок, а не взрослая рогатая стерва, — не удержалась я. И поспешила извиниться: — Ничего не имею против рогов. Я бы сказала, что она наглая разбалованная дрянь, которая лезет в чужую личную жизнь и делает все, чтобы испортить мне жизнь. И если ваша сестричка думает, что я — набитая дура, то у меня для нее плохие новости.
Тан широко заулыбался, закивал.
— Ты очень правильно поймала самую суть, принцесса. Ну как, получше?
Я попыталась пошевелиться, поерзала. Да, определенно ко мне начала возвращаться подвижность, но я точно знала, что если Тан меня отпустит, что я тут же окажусь в кровати. беспомощная, как перевернутый жук. Поэтому на всякий случай обхватила его за шею.
— И часто с тобой такое случается? — Его беспокойство выглядело искренним.
Возможно, мне стоит ему рассказать? Он кажется нормальным, но в том споре с отцом он принял сторону Темнейшего. Если я скажу ему, что со мной происходит и об этих странных ночных визитах, где гарантия, что Тан тут же не расскажет обо всем отцу? Никакой гарантии, поэтому, Машка, держи рот на замке.
— Я просто…
Нужно что-то срочно придумать, выкрутиться. И желательно правдоподобное. Вспоминай, когда ты чувствуешь себя тряпкой, когда суставы ломит и хочется проваляться в постели пару деньков?
— У меня женские дни, — краснея, прошептала я.
Вот будет номер, если у них тут женщинам крепок повезло жить без этих ежемесячных страданий.
— Оу. — Тан’тун стушевался. — Прости, мою настойчивость, принцесса. Мне не следовало заставлять тебя. Я могу позвать лекарку, она приготовит отвар и принесет все необходимое.
— Буду очень благодарна.
Он даже почти убрал руку с моей лопатки, но сделать это помешала открывшаяся дверь. В пороге, взлохмаченный и перепачканный, как черт, стоял Граз’зт. И с каждой секундой его оранжевый взгляд становился все злее.
И неудивительно, что звереет. Сами посудите: я, вся такая в ночнушке, похожей на облако, сижу в кровати в объятиях его брата, и мы так близко друг к другу, что и ладонь не просунуть. И мы точно не похожи на людей, которым эта близость глубоко омерзительна.
— Что ты здесь делаешь? — Граз’зт вошел, и как-то подозрительно тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.
Тан скосил на меня взгляд. Вообще, я не люблю такие недвусмысленные ситуации, потому что проблем от них больше, чем пользы, но ведь Рогалик где-то провел ночь и вряд ли думал о том, что у нас договор и он, в конце концов, ставит меня в неловкое положение. И, знаете, мне бы хотелось, чтобы, когда та черная тварь снова на меня набросилась, рядом был хоть кто-то, способный меня защитить. А получилось так, что я осталась с этим ужасом один на один.