Сердце Сумерек
Шрифт:
— Тебе лучше уйти, Хи’ла, — с многозначительной злой улыбкой предложил Граз’зт. — И впредь больше никогда не приходи в мою комнату. Это приказ, поняла?
Рыжая поджала губы — она определенно не хотела нарываться на его раздражение. Изобразив покорность, вышла, на прощанье послав Граз’зту воздушный поцелуй. Он его проигнорировал и, как только за сестрой закрылась дверь, прикрыл глаза, успокаиваясь.
— Ей бы ремня всыпать по самые не хочу, — проворчала я.
— Это какая-то извращенная пытка? — переспросил мой муженек.
— Для кого как, — отмахнулась я. Не хочу
— Мне передали, что ты хотела меня видеть?
Я кивнула, поняла, что начинаю краснеть. Он стоял так близко, а я до сих пор ощущала тепло его ладони на своем бедре. Мы не были наедине вот уже несколько дней, но сейчас мне казалось, что прошла целая вечность. Вечность, за которую этот рогатый паршивец успел стать еще красивее. Наверное, всему виной его внешний вид — наброшенная прямо на голое тело куртка и низко сидящие на бедрах штаны. Честно, с таким бы телом да в стриптиз-клубе, этот парень был бы миллионером.
— Что?
Граз’зт посмотрел на меня, потом на себя, а потом снова на меня. Ручаюсь, он точно знает, как на меня действует, иначе откуда эта широкая улыбка от уха до уха. И между прочим, клыки у него не такие уж страшные. Вот бы почувствовать, как этими клыками он…
— Я подумала, что пора тебе узнать, что такое «рогалик», — прочистив горло кашлем, сказала я. — Будешь помогать мне на кухне.
— На кухне? — Улыбку сменило недоумение. — Помогать?
— Да, с тестом и начинкой. — А как еще я покажу ему, что такое рогалик? — Ну, или что ты там еще умеешь делать.
— Я не умею делать еду, Маа’шалин.
Конечно ты не умеешь делать еду — ты же принц. Только когда это останавливало русскую девушку?
К предстоящему событию я приготовилась заранее. Совершила вылазку на кухню, чем взбудоражила местных обитателей. Часть из них смотрела на меня, как на проказу, часть с недоумением: жена принца пришла в обитель копоти и запахов мяса. Тем не менее, никто не рискнул мне перечить, когда я высказала желание «побаловать мужа собственной готовкой». К счастью, в этом мире была и мука, и масло, и мед, хотя на вкус он был не таким сладким, как наш, зато имел пряные ноты и наверняка хорошо бы подошел для мяса с травами. Но это лакомство я приготовлю как-нибудь в другой раз.
— Ты серьезно? — Граз’зт посмотрел на меня так, словно у меня вдруг рога выросли.
— Само собой. — Я не могла отказать себе в удовольствии поиздеваться над его недоумением. — Рогалик, дорогой муженек, это совсем не то, что я могу описать словами. Увидишь один раз — и сам все поймешь.
Кажется, мои слова его еще больше озадачили. И хорошо, пусть поломает голову, не все же мне жить в неведении.
На кухне все было готово: ягоды в сиропе, орехи в миске, мука. Тесто я приготовила накануне и оставила его в местном аналоге холодильника — глубокой нише в подвале, где хранились молочные продукты и яйца. Демоны или нет, а едят они тоже самое, что и мы. Хотя из того, чем меня тут кормили, я не узнала ни одного похожего на наш рецепты. Знала только, что вот это мясо, это — бульон, а это — что-то из теста. Главное, что это было вкусно и мой живот не пытался вернуть съеденное обратно.
— Кухня —
— Очень надеюсь, что ты и дальше будешь так думать, потому что, честно говоря, готовка — не то, чему я готова посвятить всю свою жизнь.
Я осеклась, и мы с Граз’зтом уставились друг на друга, как два вора, которые в темноте потянулись за одной брошью, а вместо нее нащупали руку конкурента.
— Я в общем, — поспешила исправить положение я, взглядом провожая стекающих по стенке к выходу слуг. Через минуту в кухне остались только мы вдвоем. — Не подумай ничего такого.
— И что же я по-твоему, думаю?
Вместо ответа я вручила ему миску с орехами: местным аналогом лещины, но крупнее и с более тонкой кожей. На вкус они были слегка терпкими, и я надеялась, что в сочетании со сладостью ягод, начинка получится отменная.
— Все? — Граз’зт озадачено посмотрел на полную миску.
— Да, все. — Я не стала уточнять, что для готовки мне хватит и трети, а остальное я планирую съесть вечером, изучая записи пропавшей принцессы.
Мой рогатый муженек, вооружившись железными щипцами, заложил орех — и замер, подперев щеку кулаком. И что это опять за ухмылка?
— После того, как ты ответишь, что я думаю.
— Я же не умею читать мысли. И вообще — мы пришли готовить, а не устраивать сеанс телепатии.
— Еще одно непонятное слово из твоего мира, Маа’шалин? Что оно означает?
— Умение читать мысли других людей. Но в моем мире такое есть только в кино.
— Ошибаешься, вампиры умеют это делать, только, если память меня не подводит, они называют это Псионикой.
— Пока ты не начал — может, достанешь из подвала горшок с тестом?
Он кивнул, и я получила передышку. Да, Машка, идея провести сеанс совместной готовки была не такой уж и хорошей. Мало того, что сама языком болтаю, что не следует, так еще и этот змей искуситель самым бессовестным образом плавит все мои предохранители. А ведь я только-только привела голову в порядок.
Граз’зт вернулся с горшком, который торжественно водрузил на стол возле меня. Но при этом нарочно или случайно, притронулся ко мне плечом, взбудоражив в памяти воспоминания о его ладони у меня на бедре. Я дернулась, словно меня ошпарили, а этот змей с оранжевыми глазами только посмеялся. Вот теперь я точно знаю, что он делает это нарочно. Ну, ничего, муженек, мы же знаем, что в эти игры можно играть вместе. Вот только так ли они безопасны? И стоит ли вообще начинать?
— Расскажи мне о себе? — предложил Граз’зт, пока я раскатывала тесто тяжелой скалкой из какого-то белого с черными прожилками камня. Мраморная она что ли? — Сколько тебе лет?
— По сравнению с тобой, старичок, я невероятно юна и неопытна. — Я присыпала мукой один раскатанный лист и быстро разрезала его на треугольники.
— Просил же не называть меня так? — Граз’зт отыгрался на орехе: скорлупа лопнула, выпуская продолговатое желтое ядрышко. Рогалик тут же закинул его в рот, но, напоровшись на мой недовольный взгляд, миролюбиво поднял ладони вверх. — Больше не буду, ситти.