Сердце Сумерек
Шрифт:
Он скользнул взглядом по страницам, удивленно поднял бровь.
— Тебе это будет очень полезно и познавательно. А теперь, может быть, расскажешь, где вы с Хадалисом шатались всю ночь. Или местные бордели похожи на свинарники?
— Мы просто… выяснили отношения, — нехотя ответил Рогалик.
— Подрались? — уточнила я.
— Ты правда хочешь об этом поговорить? — Рогалик потер переносицу, зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью. Судя по голодному взгляду в сторону постели, он думал примерно о том
— То есть теперь вы перестанете вести себя, как два петуха?
— Вот уж вряд ли, — проворчал он. — Скажем так: на какое-то время у нас притупилось желание оторвать друг другу голову. Но тебе в любом случае не стоит об этом волноваться, Маа’шалин. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Мне в самом деле жаль, что ты осталась одна, когда больше всего нуждалась в помощи.
Ну и вот как на него злиться? Не сказать, что раскаяние. Я вообще не уверена, что этот рогатый великан знает о существовании таких эмоций, как раскаяние или стыд, или сожаление.
— Тан сказал, что ты бы никогда не пошел в «Шипы», — нехотя, сказала я. — Он тебя защищал, знаешь ли.
— ы никогда не можешь наверняка знать, что у Тана на уме, — не слишком-то обрадовался Граз’зт. — Мой тебе совет: не поддавайся его уловкам. Он умеет быть милым, когда это сулит выгоду. А на самом деле — та ее сволочь.
Ну да, а я и забыла, что они вроде как соперники за право сесть на трон Темнейшего.
— Маа’шалин, нам нужно кое о чем поговорить.
— Конечно, например, о том, кто оставил на моей спине такое уродство.
Он замотал головой.
— Я о предстоящем празднике Трех лун.
Ах да, ка я могла забыть. Тот, на который вот должна прибыть змееподобная сестричка Данаани. Еще одна охотница до белобрысых рогатых принцев.
— Ты должна знать, что это, чтобы не наделать глупостей.
— Твоя рыжая сестра говорила, что мне нужно будет разделить с ней кровь. Надеюсь, эта процедура образная и никто не будет вскрывать резать нам ладони или колоть пальцы.
— Да, конечно, — улыбнулся Граз’’зт.
Все же у него потрясающая улыбка, как ни крути. Мне вдруг захотелось пофантазировать, каким бы он был, стань человеком. Высоким и крепким, с этими его торчащими во все стороны волосами и колечком в губе, но без рогов и клыков. Картина в моем воображении называлась: «Держитесь, девки!»
— Для не крэсов это просто часть ритуала, не более. Мы же разделяем нашу кровь с теми, с кем готовы разделить часть своей жизни и силы. Обычно, это кто-то из родственников. Поэтому Хи’ла и пригласила Эраати.
У меня были свои соображения, зачем рыжая змея позвала сестричку Данаани, но я придержала эту шпильку. Хватит, я уже по горло сыта выходками этой девчонки и не собираюсь выплескивать свою злость на Рогалика. Будем
— Вы с Эраати должны будете разделить одну чашу с подогретым ритуальным вином. Ничего сверх страшного в этом нет. Просто чтобы ты знала, что это никакая н кровь и не пугалась.
Я кивнула, мол, поняла. И снова поелозила языком во рту. Вот же дрянь: всего глоток сделала, а вкус остался крепкий. И горло сводит.
— Маа’шалин? — Во взгляде Рогалика появилась тревога. — Все в порядке?
— У меня… горло… — Язык занемел и мне пришлось поскрести воздух у горла, чтобы Рогалик понял причину.
В голове зашумело, кончика пальцев онемели — и руки в кулаки не сжать.
Господи, только не говорите, что меня еще и отравили?
глава 16
А вот это, между прочим, что-то новенькое.
Я думала, что когда тебя травят, то обязательно должны быть хрипы, закатанные глаза и все в таком духе. Ничего подобного или яд, которым меня отравили, был щадящим.
Кроме ужасной нечеловеческой жажды и болящего горла, как будто у меня очень запущенная ангина, никакого другого нестерпимого неудобства не было. Ну и еще слабость, но тут я грешила на то, что это скорее отголоски визита предыдущего гостя.
Граз’зт, обложив нашу комнату своими таранами, словно утку — яблоками, отсутствовал уже довольно давно, и я начинала волноваться, куда он мог запропаститься и каких дел успел натворить на горячую голову. Все же, пусть он и красавчик, а особым хладнокровием не отличается. Я бы не удивилась, если бы Рогалик уже устроил парочку публичных порок или, и того, хуже, казней.
— Почему ты сразу мне не сказала? — спросил Хадалис. Он так долго молчал, что я даже забыла о том, что гард наотрез отказался покидать комнату принцессы. И на этот раз Рогалик не особо ему возражал. — Я что, зверь какой-то, что мне нельзя было сказать правду?
— Я не собиралась признаваться вообще никому. Потому что была уверена — это временно. Надеялась, что вернусь домой, и никто ничего не заметит. И, знаешь, откуда мне было знать, что тут у вас за порядки? Вдруг вы таких, как я, сжигаете на кострах.
Он невесело улыбнулся.
— Логично, — сказал, после минутной паузы. — Просто. Как подумаю, что все это время я зря себя изводил, думая, что Данаани и этот… рогатый придурок наедине и Десятеро знают, чем занимаются — мне сразу хочется кого-то придушить.
После этого откровенного признания мое горло заболело сильнее. Самое обидное, что Хадалис со всех сторон прав. Если бы я сказала правду сразу, а не копалась в своих страхах, все могло бы разрешиться раньше.
— Какой она была? — спросила я.