Сердце василиска
Шрифт:
– Хорошо, – наконец выдавил Дитер и отвернулся.
Я фыркнула, дрожа от негодования.
– Едем домой, Мэрион, – сказал он устало. – Там поговорим.
И первым пошел по аллее, больше не проронив ни слова.
Глава 3
Нет розы без шипов
Всю обратную дорогу мы молчали, надувшись, как два ежа. Прибыв в поместье, я сразу же уединилась в отдельных покоях, сбросила одежду и попросила Гретхен приготовить ванну. Улыбчивая девушка, взявшаяся было
На ужин я не спустилась. Мерила шагами комнату, крутила плетеный браслет и шипела под нос:
– Надутый индюк! Ревнивый осел! За что полюбила? Где были мои глаза?!
Мои глаза радостно смотрели с портрета, нарисованного рукой Дитера и до поры до времени установленного на мольберте в спальне. Я остановилась, с возмущением глядя на двойника.
– Чему радуешься, глупая? – спросила строго. – Никаких у тебя забот, вертишься под бумажным зонтиком. Позируешь этому… этому… сатрапу! У-у! – погрозила я кулаком.
Мэрион с портрета улыбалась загадочно, словно знала какую-то тайну. Теперь тайна появилась и у меня, да не одна, а целая куча. Почему меня предупредили о Черном Зеркале? Кто такой черный воин и человек с каменным сердцем? Почему мой ребенок остановит войну? Значит, война все-таки будет?
Я кружила по комнате, ероша волосы и лопаясь от невысказанных мыслей. Поделиться не с кем, не в столовую же спускаться, к этому напыщенному…
Послышались твердые шаги. Так ходят только военные, и на этот раз я сомневалась, что муж пошлет вместо себя Ганса. Я слишком хорошо узнала Дитера, чтобы понимать: некоторые дела он предпочитает решать лично. Например, обуздывать строптивую жену.
– Опять капризы? – с порога вопросил Дитер, растрепанный и хмурый, как воплощение одного из местных духов, например, огня: очков на генерале не было, но я отчетливо видела, как переливаются жидким золотом его зрачки. Оглядел комнату и язвительно произнес: – На этот раз обошлись без баррикад.
– На этот раз я в своем доме, – напомнила я.
Дитер хмыкнул и сложил на груди руки:
– Сколько можно тебя ждать?
– Пока рак на горе свистнет, – сердито ответила я, выдерживая тяжелый взгляд.
– Чудесно, у нас как раз омары на ужин.
– Я на диете. Пусть Жюли принесет мне салат.
– Спустись и возьми.
– Предпочитаю сегодня ужинать в одиночестве.
– Обиделась? – сощурился Дитер.
– Да, – прямо заявила я. – И жду извинений.
– За то, что тебя целовал какой-то прощелыга?
– Не целовал, а цеплялся, как репей!
– Не заметил.
– Так закажи себе новые очки! – посоветовала я и отвернулась к портрету.
Лопатки тут же обожгло горячим взглядом. Кулон на груди тоже жег, и я понимала, что в Дитере сейчас бурлит магия.
– Не спустишься? – послышался его сдержанный голос.
Я упрямо мотнула головой.
– Псих! – сказала я портрету.
Мэрион-двойник продолжала улыбаться.
Жюли принесла мне салат и куриные грудки с рисом. Я поблагодарила и задумчиво ела, глядя, как за окном облетают сливовые деревья. Теперь встреча с Оракулом казалась настоящим сном, я трогала узелки, чтобы убедиться в их реальности, и, поужинав, стала готовиться ко сну. Расплела волосы, переоделась в ночную сорочку.
– Вам постелить здесь, фрау? – спросила Жюли.
– Да, пожалуйста, – отозвалась я расстроенно и присела на краешек софы, подперев кулачком подбородок.
– Я знаю, как это бывает, – бросила Жюли как бы невзначай, взбивая перину. – Мы с Гансом тоже иногда ссоримся.
– И кто первым просит прощения? – угрюмо спросила я. – Ты или Ганс?
– В народе говорят, первым извиняется тот, кому дороги отношения, – хитро улыбнулась Жюли. – Мы извиняемся одновременно.
Я печально подумала, что Дитер не станет извиняться никогда. Он генерал, герцог Мейердорфский и фессалийское чудовище. А я? Студентка из России.
За дверью снова послышались чеканные шаги. Потом она распахнулась, бумкнув по стене ручкой. Жюли испуганно подпрыгнула и выронила подушку.
– Ах, ваше сиятельство…
– Ты свободна, Жюли, – резко сказал Дитер, из-под ресниц сверкнули золотые искры.
Девушка опустила голову и глянула на меня.
– Я велел оставить нас! – громче произнес генерал.
Горничная вжала голову в плечи. Но она не хотела бросать меня одну, эта смелая девочка. А мне не хотелось, чтобы у нее были неприятности с герцогом Мейердорфским. Поэтому вздохнула и тоже сказала:
– Иди, Жюли. Хорошей тебе ночи. Мы уж тут разберемся…
Девушка присела в реверансе и мышкой юркнула мимо генерала. Он перешагнул порог и встал, глядя на меня исподлобья. Шелковый халат, расшитый драконами, ощутимо пах вином.
– Снова за старое, ваше сиятельство? – выгнула я бровь.
– Пролил за ужином, – процедил Дитер.
– Скорее залил за воротник.
Я подошла к кровати и стала нарочито неторопливо поправлять одеяло и раскладывать подушки. Дитер молчал, высверливая между моими лопатками артезианскую скважину.
– Когда ты вернешься в нашу спальню? – наконец спросил он.
– После дождичка в четверг, – съехидничала я.
Скважина в моей спине превратилась в Кольскую сверхглубокую.
– Сегодня пятница, – могильным голосом напомнил Дитер.
– Значит, придется ждать еще неделю.
Он подошел ко мне, взял за плечо. Не сильно, но достаточно властно.
– Я. Хочу. Чтобы. Ты. Пошла. Со. Мной, – раздельно произнес генерал.
– Привыкли, что все ваши желания всегда исполняются? – съязвила я, поворачиваясь к нему.