Сердце василиска
Шрифт:
– С добрым утром, моя майская роза!
Тревога сразу же испарилась, и я с облегчением рассмеялась, откинувшись на подушки.
– Дурачок! – пожурила его. – Испугал!
– Да, утром я бываю страшнее, чем на войне. – Дитер задумчиво поскреб щетинистый подбородок, поставил поднос на столик и, наклонившись, поцеловал меня в губы.
– Мм, ты так сладка! – сказал он, проведя рукой по моему животу.
– А тебе все мало! – Я бросила в него маленькой подушкой.
– Драконьи аппетиты, – усмехнулся генерал и передал мне чашку. – Осторожно, не обожгись.
– Спасибо,
– Как тебе спалось, моя роза? – заботливо спросил Дитер, тоже прихлебывая чай.
После короткой заминки я призналась начистоту:
– Под утро мне приснился неприятный сон…
– Надеюсь, не обо мне, милая?
– Об Оракуле… – Я наморщила лоб, вспоминая ее имя. – Тысячеглазая О Мин-Чжу. Так, кажется, ее называют.
– Да, ты правильно запомнила. – Дитер продолжал улыбаться, но между бровями уже наметилась взволнованная складка. – Она что-то говорила?
– Перебирала узелки… и повторяла: «Черное Зеркало…»
Складка обозначилась резче, Дитер отставил кружку и внимательно поглядел в мое лицо. В зрачках блеснул золотой огонек.
– Черное Зеркало, значит, – повторил он и задумался. – Ты помнишь легенду о нем?
Кивнув так, что рыжие волосы завесили лицо, я откинула их легким движением.
– Да. Зеркало Небесного Дракона, которое он нес в подарок своей Розе, но уронил, и оно разлетелось на осколки. Так появилось великое множество вселенных, и раз в тысячу лет в Черном Зеркале открывается портал, через который к нам могут явиться духи из других миров. – Подумала и добавила: – Наверное, так я и попала в Фессалию.
– Наверное. Пути Небесного Дракона неисповедимы. Но что означают ее слова про Черное Зеркало? Какое-то предостережение?
– Не знаю, – поежилась я.
Сказать или нет про человека с каменным сердцем? А не примет ли Дитер это на свой счет? После того как тебя с детства называют бездушным чудовищем, после стольких лет унижений и ненависти – услышать подобное из уст собственной жены будет ударом… Нет-нет! Лучше скрою до поры до времени, к тому же предсказания всегда очень туманны.
– Жаль, что мы так и не встретили Оракула во дворце, – сказал Дитер, взял мою руку и поцеловал ладонь. – Но ты так надеялась на это, вот и снится всякое.
Я сжала его пальцы и как можно мягче произнесла:
– Любимый, но ведь я встретила ее…
– Как? – Дитер выпрямился, еще не отпуская мою руку и не в силах поверить в то, что я сказала.
– Я. Встретила. Оракула, – ответила ему, глядя прямо в глаза.
Дитер отпустил мою руку и ласково погладил по плечу:
– Успокойся, любимая. Это был сон, всего лишь сон. Вот, выпей чаю, тебе сразу станет легче.
– Ты слышишь, о чем я говорю? – повысила я голос, отводя протянутую чашку. – Мне не приснилось это! Я встретила Оракула в императорском саду, пока ты совещался в зале Воинской Славы.
– Нет, этого не могло случиться, – качнул головой Дитер.
Что-то в его голосе заставило меня вздрогнуть и испуганным шепотом спросить:
– Но почему?!
– Потому
Я застыла, недоверчиво глядя на него. Рядом будто снова кто-то засмеялся, потом вспомнились слова капитана: «Но здесь никого нет». Так то был сон или не сон?!
– Гонец принес его императорскому величеству извинения, – продолжил Дитер. – Тысячеглазая О Мин-Чжу слишком стара и слаба, чтобы преодолевать такие расстояния. Она теперь навечно привязана к монастырю на горном плато Ленг, и если мы захотим, то можем сами навестить ее.
– Но кого же я встретила тогда?! – воскликнула я и выдернула руку из-под одеяла. – Я видела ее! Оракул слепая, зато у нее татуировки в виде глаз по всему лицу! А это?! – потрясла браслетом. – Это ты как объяснишь? Точно такие узелки Оракул плела и во сне!
Дитер осторожно взял мое запястье и принялся поворачивать туда-сюда, однако не дотрагиваясь до узелков.
– Она сказала про Черное Зеркало, – я захлебывалась эмоциями, – и что у нас будет ребенок! С волосами как у тебя, Дитер, и с глазами как у меня! И что бояться проклятия не надо, потому как малютка положит конец войне…
На этой фразе муж нахмурился еще больше и сжал губы.
– И она дала тебе этот браслет?
– Да-да! – закивала я. – Ты знаешь, что это? Она перебирала их, как четки.
– Это старинный вид пророчества на узелках. Используется и в качестве заговора. Она сплела их при тебе?
Я снова энергично закивала.
– И сказала, что у нас будет ребенок?
– Будет, Дитер! – радостно подтвердила я и прижала ладонь к груди. – Разве не чудесно?
– Чудесно, – улыбнулся Дитер, но как-то бесцветно, и я забеспокоилась:
– Ты не рад?
Дитер наклонился и поцеловал в щеку:
– Ты же знаешь, птичка. Я хочу наследника не меньше тебя. Но сейчас не самое лучшее время. Я должен сказать кое-что и тебе… То, о чем мы говорили в зале Воинской Славы. То, что решили…
Мое сердце замерло.
– Что вы решили? – едва слышно спросила я.
– Положение крайне серьезное, Мэрион. – Генерал выпрямился. – Кентария стянула свои войска к границе с Фессалией. Еще не объявляет войну, но приграничье жалуется, что на их земли совершаются набеги, посевы жгут, скот убивают, по домам ходят мародеры. В Южном море стоят кентарийские корабли. Фессалия просит Альтар выступить союзником в вопросе урегулирования конфликта. И Альтар согласен, потому что Кентария – наш общий враг.
Я ощутила, как внутри меня все переворачивается от страха. Война! Какое жуткое слово. Она проходит катком по людским судьбам и не щадит ни детей, ни стариков.
– Я так и знала, – прошептала, кусая губы от подкатывающих слез. – Так и знала, что они завербуют тебя…
– Меня невозможно завербовать, пичужка, – усмехнулся Дитер. – Есть такая профессия – родину защищать. Я рожден для войны, и вся моя жизнь была войной… правда, пока не появилась ты. Теперь мне есть что терять.
– Так уйдем! – взмолилась я. – Поедем еще дальше, на плато Ленг, в пустынные земли. Куда угодно! Уедем, Дитер!