Сердцеед

Эванс Кэти

Она трет веки.

— А, сейчас слишком поздно или слишком рано. Да. Мы смотрели «Игру престолов».

Она бредет обратно к себе, а я иду в свою комнату, смываю макияж, снимаю платье. Пока я ищу в шкафу свою университетскую футболку, я замечаю пустое место, где раньше висела его рубашка, и смотрю туда. Я должна радоваться, что ее там нет, но вместо этого ее отсутствие заставляет меня чувствовать себя еще хуже, ведь теперь мне кажется, что я выдумала все те случаи, когда он был добр ко мне. Захлопывая дверь шкафа, я залезаю в постель в своих мальчиковых боксерах, прихватив с собой

ноутбук, и заставляя себя писать. Хотя бы одно слово. Всего одно, ведь выкидывание этого вечера из памяти никак не поможет мне продвинуться в моих будущих планах. Я пишу:

«Собственник»

А затем я гуглю просто потому, что до сих пор не могу поверить, что он это сказал...

«Клейм: Требовать / заявлять свое право (на что-л.)» 

Да. Это значит именно то, что я подумала.

Хмурясь, я ложусь на кровать, уставившись в потолок. «Ливингстон, и что с того? Ему не хотелось видеть тебя на своей вечеринке, ты же журналист. А ты чего ожидала? Ты знаешь, что это означает? Это лишь значит, что ты должна копать глубже!»

Глава 7

СОН

Глубже. Он накрывает мое тело своим, твердым во всех правильных местах. Он вколачивается в меня, это так приятно, что я стону и выгибаюсь ему навстречу.

— Прошу, — шепчу я. — Глубже, прошу, глубже.

Он накрывает мой рот своим в безудержном поцелуе. Руками сжимает мою грудь, ладонями гладит соски. Моя голова утопает в подушке, когда вес его тела вжимает меня в матрас.

Я в агонии. Я в агонии, потому что у меня так давно не было секса, и я никогда не чувствовала себя подобным образом, а он снова целует меня, грубый от желания. Обхватив пальцами одну грудь, он сосет вершинку. Я выгибаюсь, рефлекторно реагируя на него, прижимаясь к нему всем телом, развожу ноги шире под его бедрами, чтобы он вошел настолько глубоко, насколько это возможно... Прошу «пожалуйстапожалуйстапожалуйста»... Я никогда не умоляю, но сейчас не могу перестать просить.

Я с жадностью покусываю его полные губы, проводя пальцами вверх по напряженным мышцам его спины. Он ощущается так же, как выглядит — жестко, непоколебимо. Но его тело, оно такое теплое, в нем нет ни грамма холода. Если я взгляну на него, будут ли его глаза цвета зеленого льда или зеленого огня? Прошу, пускай это будет огонь, прошу, испытывай желание ко мне. «Прошу, глубже», — думаю я, откидываясь на подушку от последнего мощнейшего толчка, он погружается так глубоко, до последнего сантиметра его твердой плоти. Он начинает двигаться: внутрь, наружу, внутрь, наружу...

Я просыпаюсь, вспотевшая, вращая бедрами, часто дыша, всего на волоске от оргазма. Я стону и перекатываюсь на бок. 1:08 ночи. Он, должно быть, на своей афтепати. Занимается сексом втроем. Или вчетвером. Боже.

«Серьезно, Ливингстон!» — ворчу я сама на себя. Меня сотрясает дрожь и это не проходит. Я уже на краю, ожидаю падения.

С мучительным стоном я погружаю руку между ног, к горящему месту. «Не делай этого, Ливингстон», — предупреждаю я себя, но возбуждение слишком сильно.

Зажмурившись, я скольжу пальцами между бедер и, так как все равно не могу остановиться, пытаюсь вместо него представить сексуального актера. Но, по мере того, как удовольствие возвращается, на меня глядят ледяные зеленые глаза. Я кусаю губы, желая укусить его. Возбуждаясь, я начинаю ощущать его руки между своих ног, но этого все еще недостаточно. Я хочу сильнее чувствовать его пальцы, хочу ощутить вес его тела на себе. Я наслаждаюсь тем, что он делает с моим телом, говоря себе, что не произнесу его имя, когда кончу. Не скажу. Потому что это не он сейчас проделывает со мной все эти медленные, приятные, сексуальные штучки. Не он. Целует меня. Сжимает меня. Движется внутри меня, когда я...

— Сент. 

После сотрясшего все мое тело оргазма, я лежу в постели, изумленная. Затем меня охватывает шок.

— Боже, я такая шлюха, — я включаю лампу и иду мыть руки, затем умываюсь, хмурясь на свое отражение в зеркале.

Вздохнув, я тащусь обратно в комнату, открываю ноутбук и выискиваю упоминания о нем, заставляя себя взяться за работу. Мне приходит в голову, что прямо сейчас он, скорее всего с одной или двумя (а может тремя, или четырьмя) девушками, занимается сексом, от которого закатываются глаза и сминаются простыни (ведь всем известно, как он хорош в этом). Я просматриваю его персональные странички в соцсетях, говоря себе, что делаю это только из-за своего расследования.

Его Instagram забит фотографиями, переполненными адреналином.

Сент на горнолыжном спуске, помеченном двойным черным ромбом, одет в черное, на фоне огромной белой горы, позади него четкий зигзагообразный след.

Сент с парашютом, выпрыгивает вперед спиной из самолета, невероятно сексуальный, земля — крошечная расплывающаяся клякса под ним.

Но ничего, совершенно ничего нет с афтепати, на которую он не захотел меня пускать.

Глава 8

ВЫЗОВ

— От Сента добра не жди, — заявляет Джина во время воскресного обеда, сидя на своем месте у окна в гостиной. — Ты бы влипла в историю, последуй ты за ним на эту его афтепати. Ты слышишь меня?

— Ммм... — я брожу по интернету, пытаясь накопать хоть какие-то детали прошедшей вечеринки.

— Рейчел Ливингстон. Алло? Рейчел Клейм? Могу я теперь звать тебя Рейчел Клейм? — она щелкает пальцами, пытаясь отвлечь меня от ноутбука, и, блин, она что, подшучивает над всей этой ситуацией с заявлением на меня прав? — Вау. Там машина на улице. Здоровенная крутая машина. Прямо перед нашей скромной маленькой обителью. Ты слышишь вообще? Земля вызывает...

— Что ты имеешь в виду под «здоровенной крутой машиной»? — я вскакиваю с дивана, подбегая к месту, где сидит Джина. Я отдергиваю другую прозрачную занавеску, и вижу здоровенный крутой «роллс-ройс», который подвозил меня домой на этой неделе.

Да что тут происходит?

Я хватаю свой телефон, и мое сердце замирает, когда я вижу его имя в своей папке «Входящие» на почте.

«Я бы хотел встретиться с вами сегодня. Я отправлю к вам домой машину.

– М.»

Божежтымой.