Сердцеед

Эванс Кэти

— Ее?

— Меня, — уточняю я, качая головой. — Я имею в виду себя, я сама себе причинила вред, — я сильнее сжимаю руки, потому что от его вида в своей квартире, мои мысли уносятся куда-то, в другое место, на верхний этаж здания Interface. Я не могу поверить, что целовала эти губы. Не могу поверить, что и он целовал меня так долго.

Он тихонько смеется, проводя рукой по волосам.

— В таком случае, нет, я не побью ее, — затем пауза и тяжелый взгляд.

«Тогда поцелуй ее снова», —

думаю я, поддавшись порыву.

Про себя застонав от этой мысли, я закрываю лицо рукой.

В данный момент Сент кажется более, чем озадаченным.

— Проблема в женских штучках?

Я поднимаю глаза на звук его голоса, в нем слышится смущение и улыбка, что из уст такого строгого и скрытного мужчины звучит неожиданно мило.

— Проблема во мне, — признаю я. — Я кое-кого увидела сегодня, она работает там же, где и я. Она всегда такая безупречная. Все ее статьи идеальны. Ее темы, ее метафоры, ее образы!

Его смех, такой низкий, завораживающий, наполняет комнату, он откидывается на спинку кресла, образец делового спокойствия.

— Рейчел, лично я — фанат твоих работ.

Моих... что?!

— Освещая темы, ты всегда честна, что освежает.

— Ты читал мои статьи? — уверена, мой голос и округлившиеся глаза выдают мое удивление.

Легкая улыбка опять появляется на его губах, но в этот раз он хмурится.

— Думаешь, я даю интервью всем подряд?

— Честно? — спрашиваю я.

Когда он кивает, я опускаю голову.

— Я подумала, что, увидев мое выпирающее декольте на аватарке, ты сказал Дину, что встретишься со мной.

В его глазах смех, но после нескольких длинных напряженных минут, что мы смотрим друг на друга, наши улыбки угасают.

— Я читал твою колонку задолго до того, как дал согласие на интервью.

— Должно быть, при встрече я оказалась таким разочарованием. То первое интервью — самое неловкое из всех, что я проводила, — признаю я.

И снова мы обмениваемся взглядами.

Я хочу, чтобы он что-нибудь сказал, поэтому жду.

— Ты была очаровательна.

Я ярко краснею.

Он известен своей скупостью на комплименты или лесть. Все знают, что он резкий, от его честности людям зачастую бывает не комфортно.

Прямо сейчас мне не комфортно, потому что я чувствую, как он смотрит на меня с особой проницательностью, и, когда он продолжает, девчонка внутри меня находится в эйфории.

— Я испытал особое удовольствие, наблюдая, как ты уходишь в моей рубашке. Казалось, что все мои сотрудники, видевшие тебя, знали, что я тебя хочу. Все знали, кроме, пожалуй, меня.

У меня перехватывает дыхание.

— О, — только и произношу я, сумев выдохнуть.

— Тогда я не знал, — уточняет он, его взгляд такой решительный.

Желание, которое я испытываю, невероятно поглощающее, такое мощное, что я не могу думать ни о чем другом, кроме него и того

факта, что он не может быть моим.

Меня начинает остро волновать расстояние, разделяющее нас, сколько именно шагов между ним и мной в моей гостиной. Я включаю лампу, и комната наполняется светом, который ласкает черты его лица.

— Сент, почему ты здесь? Если из-за того, что произошло в Interface, то я совершила ошибку.

— Тогда давай совершим еще одну. Более серьезную.

Я нервно смеюсь.

— В этом все дело? Теперь я для тебя вызов?

На его губах появляется улыбка.

— Вызов — это то, что ты перестаешь желать, как только достигаешь. Я не узнаю, вызов ли ты, пока не сделаю тебя своей.

Не могу поверить, насколько сексуальным может быть это короткое слово «своей», когда его произносит мужчина, которого я хочу. Я хочу услышать, как он произнесет его еще много раз, прямо мне на ухо, находясь ближе ко мне. О, боже. Ливингстон, возьми себя в руки.

Но как я могу? Напряжение висит в воздухе. С каждым вдохом я вдыхаю его аромат, каждый вдох напоминает мне, какое напряженное и пульсирующее сейчас мое тело, как тяжело делать новый вдох из-за него.

Он смотрит на меня, будто желая понять.

— Так, значит, твоя подруга...

— Виктория. Она моего возраста, но она уже опубликовала несколько рассказов, она пишет книгу по половому воспитанию для детей, все выглядит так, словно она добивается успеха без особых усилий. Мне никогда не достигнуть подобного, не придумать идеи, как у нее.

— Используй это, используй это, чтобы достичь большего. Ты стремишься к большему, когда кто-то другой готов превзойти тебя. Я был... — начинает он, затем посмеивается, будто вспомнил что-то забавное о себе. — Ладно, давай попробуем так, — он наклоняется вперед в своем кресле. — Для своего отца я был разочарованием, — он говорит обыденным голосом, но смотрит на меня, желая удостовериться, что слова возымели эффект. — Я не уверен, было ли так со дня моего рождения или позже... когда я заболел. Отец никогда не простил мне той слабости. Он затребовал тест ДНК, будучи уверенным, что у мамы был роман на стороне, желая доказать, что я не был его сыном. Я стал больше, быстрее, сильнее только из-за желания доказать себе, что один человек меня недооценил.

— Он был строгим отцом?

— Жестким и упрямым. Кто бы что ни делал, этого всегда было для него недостаточно.

— Поэтому тебе всегда мало, поэтому ты всегда в погоне за большим?

— Не из-за него. Из-за того, что нет ощущения завершенности. А я никогда не останавливаюсь, пока есть еще к чему стремиться.

— Ты тоже весьма упрямый.

Сент смеется, качая головой, беспокойно проводя рукой по волосам.

— Тебе уже лучше?

Я киваю.

— Спасибо, — шепчу я.