Сердцеед
Шрифт:
Я не могла бы ошибиться сильнее.
Он плейбой. Ни одной женщине не подвластно унять его жажду большего.
Любовь для романтиков, а я журналист.
И все же, впервые в жизни я лежу в постели мужчины и не могу перестать хотеть... хотя бы на одну ночь быть кем-то другим.
Глава 19
УТРО
Мы просыпаемся, волосы Сента спутались, а на отдохнувшем лице появилась
— Привет.
Он касается меня. Я прижимаюсь к нему, пододвигая голову ближе к его руке. Это искреннее проявление нежности, и я начинаю беспокоиться, что становлюсь зависимой от его внимания.
Рубашка Сента все еще на мне — ощущение ткани, касающейся моей кожи (той самой ткани, что касалась его обнаженной груди), согревает меня до кончиков пальцев. Я с трудом контролирую свои реакции. Мы с ним в постели, мои волосы рассыпались по плечам, мы не полностью одеты, и смотрим друг на друга одинаково, изголодавшимися и взволнованными взглядами. В глазах Сента больше нет льда, его сменил жар такой силы, что во мне закипает лава.
— Я приготовлю нам завтрак, — шепчу я.
Я иду на кухню в его рубашке и немного повозившись с его новомодной кофе машиной, делаю нам кофе. После этого готовлю тосты.
Сент входит, полностью одетый, в брюках и белой рубашке и вешает пиджак на спинку стула. Волосы блестят после душа, влажные, темные, зачесанные в сторону с гладкого лба, у него резкие черты лица и ровный загар.
Между нами чувствуется тесная связь, пока я устраиваюсь поудобнее на стуле, завтракая. Сент садится и читает новости с iPad. Мне не хочется снимать его рубашку. Я скучаю по ней, висящей в моем шкафу. Я и не понимала, как сильно хочу завладеть ею.
— Ничего, если я заберу твою рубашку? Я сдам ее в химчистку и верну...
— Не возвращай ее, — он откладывает в сторону свой iPad. Потом он наклоняется вперед, и его деловая рубашка натягивается на напряженных мускулах именно так, как мне хочется. Убрав волосы с моего лица, Сент кладет свою большую ладонь мне на щеку и целует меня подчеркнуто нежно. — Рейчел.
Это и все, что он произносит. Последнее звучит так, словно он расстроен, возбужден, раздражен, смущен, даже обижен. Прежде, чем я смогу поцеловать его, Малкольм кладет большие ладони по обе стороны моего лица и смотрит на меня своими ледяными зелеными глазами, проникающими мне в душу.
— Рейчел, я не тот парень, к которому приходят за утешением. Но мне нравится, что ты пришла ко мне.
Я понимаю, что этим утром он выглядит жестче, почти на грани, он не прищуривается, а взгляд не холодный, как обычно. Он выглядит... словно пылает внутри. Я проглатываю клубничный джем и облизываю уголок губ, наконец осознав, каким испытанием для него стала прошедшая ночь.
— Ты не спал, не так ли? — шепчу я.
Сент притягивает меня ближе к себе, жарким дыханием обдавая мою кожу позади уха, когда усаживает меня к себе на колени. Ощущения очень
— Я уже давно не оставался с кем-либо в постели. Меня сложно зацепить. Но ты смогла.
Я не могу не заметить его потяжелевшие веки. Я взволновано облизываю губы.
Его внимание привлекает место, где я прижимаюсь к нему грудью, и мое тело отзывается на то, насколько приятно это прикосновение, и насколько становятся гиперчувствительными мои соски.
— Сент... — я замолкаю.
Положив руку мне на затылок, он заставляет меня замолчать, прижавшись ртом к моему, и проникнув в меня языком.
— Я одержим тобой, — говорит он.
Пока Сент пробует на вкус мои губы, я ощущаю его вкус — зубная паста и кофе. Он продолжает держать руку на моей шее. А мои руки живут своей жизнью и, прежде, чем я опомнилась, они уже в его волосах.
— Сент, — стону я, прижимаясь к нему грудью.
Зарычав, он усаживает меня сверху, побуждая меня обхватить его ногами, и кладет руки мне на попу.
Я заворожена безрассудным трением друг об друга наших тел под одеждой, и позволяю ему сместиться, чтобы прижиматься ко мне во всех нужных местах — если бы не одежда, он бы уже был во мне.
И то, как он целует меня все это время. Острое желание накрывает меня, жажда, подобно какой я не знала прежде. Уверенным движением он раскрывает мои губы, пробует меня, своим неутомимым языком жадно лаская мой. Жар и соблазнительная влажность его поцелуя заставляет меня трепетать в желании большего. И с каждым толчком я погружаюсь все глубже в смерч, который крутится и фокусируется на нем, Малкольме Сенте, том, кто заставляет мое сердце колотиться, мою жизнь ускоряться все быстрее, все мои мысли теперь сосредоточены на том, что он делает, с кем он, что ему нравится, кто он...
Сент не разрывает поцелуя, продолжая держать меня у себя на коленях, пока одурманивает меня своим жадным ртом.
Все еще верхом на нем, я слегка сдвигаюсь, стремясь найти большую самую восхитительную твердость, что я когда-либо ощущала, и стараясь прижаться к ней так близко, как это возможно. Он настолько большой и толстый, что я почти вскакиваю он неожиданности, но вместо этого трусь об него, желая его. Он мне нужен. Мучительный стон вырывается из груди Сента, когда он прижимает меня к своим бедрам, вжимаясь в меня своей твердостью, и его дыхание у моего уха тяжелое и сбившееся.
— Вернись ко мне сегодня вечером. Я пришлю кого-нибудь забрать тебя после работы. Мы можем заказать что-нибудь на ужин...
— Нет! Никакого ужина.
— Почему? Что не так с ужином?
Потому что я не желаю, чтобы ты относился ко мне, как к одной из своих фанаток. Я обнимаю ладонями его гладко выбритые щеки и твердую челюсть, и шепчу ему на ухо, будучи чертовски возбужденной:
— Потому что ты знаешь, чего я хочу, — выдыхаю я. Того, кто прижимается ко мне между ног. Того, кто смотрит на меня. Того, кто касается меня. Кто пахнет так приятно, и такой вкусный.