Сердцеед
Шрифт:
У меня сжимается сердце. Я видела его в тот день, и возможно ему было так же больно, как мне каждый раз в годовщину смерти папы. Я вспоминаю, что мы тогда подвезли Сента к зданию «М4», где уже ждала его машина, я и подумать не могла, что он направляется на кладбище, но мне бы хотелось тогда об этом знать. Мне хочется знать, что на уме у этого мужчины. Я могла бы быть с ним этой ночью. Я могла бы позволить ему пригласить меня на какое-нибудь пафосное мероприятие, а потом... что потом, Рейчел? Потом совершила бы самый беспечный поступок, переспав
Отчаявшись найти решение, я продолжаю кликать по ссылкам, особенно по тем, где упоминаются его родители.
Джина ест хлопья, стараясь не обсуждать сказанное за коктейлями, и все еще молчит, когда в дверь стучат, и все, что я слышу, после того, как она идет открыть, это слова «...квартира 3С... мертва...»
Кровь стынет в жилах, пока я смотрю, как Джина захлопывает дверь, закрывает лицо руками и плачет.
— Джина! — зову я, потрясенно.
— Мисс Шеппард, — с трудом произносит она.
Перед глазами стоит ее образ, как, совсем недавно, она улыбалась, выгуливая своих питомцев. Через мгновение мое лицо становится мокрым от слез. Эта ситуация, этот страх огромной неожиданной потери преследует меня всю мою жизнь. Он появился после смерти отца, страх, который я не сразу смогла осознать. Чувство полнейшей беззащитности. Чувство быстротечности, когда твой мир не останавливается ни на секунду, не позволяя тебе возвести барьеры и подготовиться к тому, что грядет.
Оказывается, Линдси Шеппард, наша соседка несколькими этажами ниже, была насмерть застрелена всего час назад группой молодых людей, проезжающих на автомобиле.
Мисс Шеппард погибла, не доехав до больницы.
Мы с Джиной настолько шокированы этим, что десять минут не можем перестать плакать навзрыд, обнимая друг друга, потом мы включаем телевизор и смотрим новости. Я всхлипываю, она всхлипывает, мы обе всхлипываем. Я звоню маме и спрашиваю, все ли у нее в порядке. Она спрашивает, в порядке ли я. Соврав, я говорю ей, что у меня все хорошо.
— Клянусь, я умру от счастья в тот день, когда больше не увижу все это в новостях, — устало вздохнув, Джина хватает пульт и выключает телевизор. Открыв мой ноутбук, она устраивается рядом со мной, чтобы посмотреть онлайн новости.
Мы находим только ту информацию, которую уже видели по ТВ, так что Джина сдается и бредет на кухню.
Мне пришла куча новых оповещений с Google, которые я установила на ключевое слово «Малкольм Сент». Поддавшись импульсу, я кликаю на некоторые из них и попадаю на страницы с популярными новостями и блог со сплетнями. Я просматриваю заголовки, события дня и включаю видео. После пятнадцатисекундной рекламы на экране появляется лицо Сента, и ноющая боль начинает медленно нарастать у меня в груди, пока в видео проигрываются его фотографии. Вот он в черном костюме, черном галстуке, темные волосы зачесаны назад, он идет сквозь толпу людей. Он выглядит недоступным и отстраненным.
Очевидно, нарезка сегодняшняя, с деловой встречи, на которой он присутствовал этим вечером. «Примечательно, что известный бизнесмен
— Может, он и был один на этой встрече, но сейчас-то он точно не один, — говорит Джина, наливая воду и выпивая одну из своих таблеток снотворного.
С тех пор, как мое небольшое увлечение переросло в серьезную романтическую привязанность, от ее замечаний я чувствую себя паршиво. А после случившегося сегодня с мисс Шеппард, я окончательно расклеилась.
— Не уходииии, — ною я, хватая ее за руку, когда она направляется в постель. — Джина, останься, я не смогу уснуть.
— О, бедняжечка, — она гладит меня по голове и говорит «спокойной ночи».
Продолжая тихонько всхлипывать, я пытаюсь вспомнить, когда последний раз видела мисс Шеппард. Я уходила, собираясь на экскурсию по офису Interface. Она выгуливала своего пса... и была, как всегда, добра ко мне. Мне жалко ее пса и кота. Мне жаль весь мир, который потерял мисс Шеппард.
После этого я возвращаюсь к новостям, и узнаю, что «М4» замахнулся на фармацевтическую продукцию.
Я осознаю, что он — сексуальный сорвиголова, а я лишь ищущий безопасности запуганный трудологик, я не умею скрывать свои чувства, отчего всегда уязвима. «Когда ты выйдешь из своей коробки, я буду ждать».
Ох, Рейчел, что же ты делаешь?
Я бегу в ванную, лезу в душ, заколов волосы, чтобы они не промокли. Вина — такое переменчивое чувство. Я всегда чувствую вину, когда кто-то погибает вот так. Вину за то, что не сделала большего, вину за то, что все еще жива. Мы выработали столько защитных механизмов, чтобы справиться с виной. Гнев, отрицание, слезы, но я всегда предпочитала действия. Многие из поступков в своей жизни я совершала, чтобы побороть свои страхи и заглушить боль.
Я никогда и ни за что не могла представить, что они приведут меня к этому мужчине. Особенно к этому мужчине. Я выбираю белье с мыслью о нем. Белое, потому что знаю, что он опытен, но я — нет... и я хочу, чтобы он был бережным. Мое платье? Тоже для него. Как и мои черные лодочки. Черт, он в каждом моем вздохе. Я быстро и усердно расчесываю волосы, пока они не ложатся блестящими волнами на спину, и, схватив свои ключи с туалетного столика, я смотрю на свое отражение в зеркале, удивляясь, кто эта изголодавшаяся по сексу, отчаянная ненормальная, смотрящая на меня в ответ.
Я слышала, что у Сента несколько квартир в Чикаго, но я точно знаю, что одну он чаще всего использует в последнее время — огромный пентхаус на верхнем этаже многомиллионного сверкающего небоскреба, с видом на озеро Мичиган и Мичиган-Авеню. Я оставляю Джине записку, предупреждающую о моем уходе, просто на случай, если она проснется и будет беспокоиться, после чего выхожу в коридор и спускаюсь вниз к такси.
«Рейчел, он может все еще быть на мероприятии по сбору средств», — попрекаю я саму себя. — «А может быть, он уже едет куда-то, и он не один».