Сердцеедка
Шрифт:
Для сегодняшней вылазки с Флер Филиппа купила себе новый наряд и стояла возле турникетов на вокзале Ватерлоо, чувствуя себя страшно заметной в светло-розовом костюме. Может, лучше было выбрать что-то поскромнее? Впрочем, когда появилась Флер, у Филиппы отлегло от сердца. Флер была еще наряднее – в том же черном костюме, в котором Филиппа впервые увидела ее на поминальной службе, и с потрясающей черной шляпкой, украшенной малюсенькими фиолетовыми цветочками. Прохожие оглядывались, пока она шла по платформе, и Филиппа вдруг ощутила гордость.
– Дорогая!
Поцелуй Флер был скорее напоказ, нежели от души, но для Филиппы это не имело значения. Она с восторгом представляла себе, как они обе смотрятся со стороны: одна вся в розовом, другая – в черном. Две роскошные женщины встретились, чтобы пойти в ресторан. Еще вчера такая картина наполнила бы ее завистью, а сегодня она сама была в картине. Она, Филиппа, – одна из этих двух роскошных женщин.
– Куда пойдем? – спросила Флер. – Я заказала столик у Гарви Николса на половину первого, а начать можно с чего-нибудь другого. Какой магазин вы предпочитаете?
– Да все равно! – возбужденно воскликнула Филиппа. – Посмотрим на плане города. У меня есть проездной на метро…
– Я планировала взять такси, – снисходительно перебила Флер. – Я никогда не езжу на метро, если только есть возможность этого избежать.
У Филиппы жарко заполыхали щеки. На одно ужасное мгновение ей почудилось, что день безнадежно испорчен, но тут Флер со смехом подхватила ее под локоть.
– Извините за привередливость! Вы, наверное, постоянно ездите на метро?
– Каждый день. – Филиппа заставила себя улыбнуться. – Хотя готова изменить своим привычкам.
Флер засмеялась.
– Вот и умница!
Они направились к стоянке такси, и Филиппа не отняла руки. В голове у нее звенело от волнения, как будто она собиралась закрутить роман.
В такси Филиппа выжидающе посмотрела на Флер, готовясь услышать какую-нибудь восхитительную сплетню.
«Ах, Флер! – будет она вскрикивать в подходящие моменты. – Ну разве так можно!».
И нежно пожмет руку Флер, как полагается старинной подруге. Шофер подумает, глядя на них в зеркальце, что они дружат всю жизнь. Может быть, даже, что они сестры.
Между тем Флер молчала, рассматривая проезжающие машины. Лоб ее пересекла морщинка. Флер кусала губы и, похоже, была не в настроении разговаривать. Филиппе показалось, что она о чем-то глубоко задумалась и вообще предпочла бы сейчас быть совсем в другом месте.
Вдруг Флер обернулась.
– Скажите, Филиппа, вы с Ламбертом счастливы?
Филиппа вздрогнула от неожиданности. Сегодня ей не хотелось думать о Ламберте, но Флер ждала ответа.
– О да! – Филиппа светло улыбнулась. – У нас очень счастливый брак.
– Счастливый брак… – повторила Флер. – А что это, в сущности, такое – счастливый брак?
– Ну-у, – неуверенно протянула Филиппа. – Это… ну, вы знаете.
– Не уверена.
– Вы же и сами были замужем? За отцом Зары?
– Да, – несколько отстраненно ответила Флер. –
– В самом деле?
Филиппа с тревогой посмотрела на Флер, опасаясь, что та начнет вспоминать неудачное замужество, однако Флер нетерпеливо махнула рукой.
– Хочется понять, зачем вообще люди женятся? – Она задумчиво посмотрела на Филиппу. – Вот зачем вы решили выйти за Ламберта?
Филиппу пробрала дрожь, как будто на экзамене по предмету, которого она совершенно не знает. Она торопливо перебирала самые приятные воспоминания своего замужества: они с Ламбертом перед алтарем в день венчания; медовый месяц на Мальдивах, нежный и загорелый Ламберт, полуденный секс под сеткой от москитов.
– Я люблю Ламберта, – пролепетала Филиппа. – Он сильный, он обо мне заботится…
Она покосилась на Флер.
– И нам хорошо вместе, – запинаясь, выговорила Филиппа.
– А как вы поняли, что Ламберт – тот человек, который вам нужен? – продолжала расспрашивать Флер. – Как вы узнали, что уже хватит искать, пора остановиться и… и навсегда изменить свою жизнь?
У Филиппы загорелись щеки.
– Просто поняла, – ответила она тонким голосом, как будто оправдываясь.
Вдруг нахлынуло воспоминание об одном раз говоре с матерью; а она-то думала, что задавила его навсегда. Мать сидела в постели, не сводя с Филиппы льдисто-голубых глаз, и медленно произносила каждое слово:
– Ты скажешь Ламберту «да» и будешь благодарить судьбу. Кому ты еще нужна?
– Джиму я была нужна, – дрожащим голосом отвечала Филиппа.
– Джиму? Твой отец его презирает! Он ни когда бы тебе не разрешил выйти замуж за Джима. Ты выйдешь за Ламберта.
– Но…
– Никаких «но»! Это твой единственный шанс. Посмотри на себя! Ни красоты, ни обаяния, да к тому же и не девственница. Кто на тебя позарится?
Филиппе от этих слов стало физически плохо, как будто ее в буквальном смысле разрывали на части. И теперь ей стало плохо от одного воспоминания.
– Просто поняла, – явно не удовлетворившись ответом, повторила Флер. – Я тоже «просто поняла», что мне подходит эта шляпка. Я ее купила, а потом увидела другую, еще лучше.
– Шляпка очаровательная, – слабым голосом отозвалась Филиппа.
– Все дело в том, что шляпок может быть и несколько. Хоть двадцать штук, а муж – только один. Вы не боитесь, что поторопились с выбором?
– Нет! – выпалила Филиппа. – Мы с Ламбертом идеально подходим друг другу.
– Что ж, очень хорошо. – Флер улыбнулась. – Я рада за вас.
Филиппа смотрела на Флер, чувствуя, как сползает с лица бодренькая улыбка. Ей вдруг впервые в жизни захотелось честности. С Флер можно говорить откровенно, ей можно рассказать о своих несчастьях и попросить совета. К сожалению, она инстинктивно постаралась изобразить свою жизнь в самых розовых, романтических тонах, чтобы Флер восхитилась, а может быть, даже позавидовала. И теперь шанс рассказать правду был упущен.