Сердцеедка
Шрифт:
– Восхитительно!
– Сегодня вас все-таки удивили! – с торжеством воскликнула Филиппа.
– Сегодня меня все-таки удивили, – подтвердила Флер, отпила еще и мечтательно посмотрела на бокал. – Даже два раза.
От звука ключа, поворачивающегося в замке входной двери, Ламберт так и подскочил. Пришла уборщица.
Трясущимися руками он затолкал папки в ящик и, выскочив из кабинета, неторопливо спустился по лестнице. Проходя в прихожей мимо уборщицы, жизнерадостно ей улыбнулся, хотя сердце отчаянно колотилось
Десять миллионов оборотных средств! Это деньги для доверительного фонда, не иначе. Тогда почему они лежат не на целевом, а на текущем счете Ричарда? Что происходит? Ламберт остановился возле своей машины, слегка задыхаясь и с трудом сдерживая панику. Деньги лежат не на целевом счете, значит, Филиппа вовсе не миллионерша. А у него чудовищный перерасход и никакой возможности его покрыть.
Он открыл дверцу, рухнул на сиденье и уронил голову на руль, обливаясь холодным потом. Бессмыслица какая-то! Неужто Эмили его обманула? Обещала ведь, что Филиппа будет богата! Они, мол, все организуют, деньги положат на имя Филиппы, и, как только ей исполнится тридцать, она их получит. А что в реальности? Деньги все еще на счете у Ричарда. Похоже, Ричард собрался что-то с ними сделать. Но что? Передать Филиппе? Или вышвырнуть на хрен?
Ламберт уже ничему бы не удивился. А самое ужасное, что от него совершенно ничего не зависело.
Когда принесли десерт, Филиппа перегнулась через стол и заглянула Флер в глаза. Она выпила два «Манхэттена» и щедрую дозу шампанского, после чего стала крайне разговорчива, хоть и невнятно выговаривала слова. Растрепанная, с покрасневшими щеками, она, видимо, собиралась сказать нечто важное.
– Я вам наврала.
Слова вырвались как будто сами собой. Флер удивилась.
– Прошу прощения?
– Нет, это я прошу прощения. Вы же моя лучшая подруга, а я вам наврала. Вы моя лучшая подруга, – с жаром повторила Филиппа. – А я вам сказала неправду. Про Ламберта.
Она схватила Флер за руку и сморгнула слезы.
– В самом деле? А что такое вы мне сказали про Ламберта? – Флер высвободила руку и взялась за ложечку. – Ешьте пирожное, Филиппа.
Та послушно взяла ложечку и принялась ковырять пирожное с заварным кремом. Вдруг она вскинула глаза.
– Я сказала, что люблю его.
Флер не спеша угостилась ложечкой шоколадного мусса.
– А на самом деле не любите?
– Иногда мне кажется, что люблю, но… – Филиппа задрожала. – На самом деле – нет.
– Сложно вас за это винить.
– Я попала в ловушку брака без любви, – изрекла Филиппа, глядя на Флер воспаленными глазами.
– Ну так уходите.
Флер зачерпнула еще ложечку мусса.
– Вы считаете, мне нужно уйти от Ламберта?
– Если вы с ним несчастны…
– А может, мне стоило бы завести роман? – с надеждой спросила Филиппа.
– Нет, – твердо
Филиппа неуверенно проглотила заварной крем, взяла еще. По щеке у нее покатилась слезинка.
– А если я уйду от Ламберта, а потом… а по том пойму, что я на самом деле его любила?
– По крайней мере, будете знать наверняка.
– А если он уже не примет меня обратно? Я останусь одна!
Флер пожала плечами.
– Ну и что?
– Как – что? Я не могу одна! – Голос Филиппы поднялся до крика. – Вы знаете, как трудно в наше время с кем-нибудь познакомиться?
– Я-то знаю. – Флер позволила себе сдержанную улыбку. – Просто нужно уметь искать.
– Я не смогу одна, – упрямо повторила Филиппа.
Флер досадливо вздохнула.
– Так оставайтесь с ним. Филиппа, вы слишком много выпили…
– Нет, вы правы, – перебила Филиппа. – Я уйду от него. Он мерзкий человек.
– Не могу с этим не согласиться.
– Я не хотела за него выходить, – всхлипнула Филиппа.
Слезы с новой силой полились на скатерть.
– Теперь вы от него уйдете, – сказала Флер, сдерживая зевок. – Значит, все в порядке. Попросим счет?
– А вы мне поможете пережить все это?
– Конечно.
Флер подняла руку, и два официанта с совершенно одинаковыми белокурыми волосами подлетели к столику.
– Счет, пожалуйста, – сказала Флер. Филиппа посмотрела на часы.
– Вам, наверное, пора на панихиду? – тускло спросила она.
– Пожалуй, я туда все-таки не пойду, – подумав, проговорила Флер. – Мы с Хетти не были близкими подругами. Кроме того, я сегодня не в настроении. Все это довольно сложно…
Филиппа не слушала.
– Флер, – объявила она, утирая слезы, – вы мне очень нравитесь.
– В самом деле, дорогая?
Флер ласково улыбнулась. И как только у такого человека, как Ричард, могла родиться эта безвольная плакса?
Филиппа шмыгнула носом.
– Вы с папой поженитесь?
– Он мне пока не предлагал, – быстро ответила Флер, сверкнув улыбкой.
Подали счет в кожаной папочке. Флер, не глядя, положила в папку золотую карту Ричарда. Дамы проводили глазами уносившего ее безликого официанта.
– А если предложит? Вы согласитесь?
– Что ж…
Флер откинулась на спинку стула. Десять миллионов, подумала она. Эта мысль перекатывалась в сознании, словно громадный сверкающий шар. Десять миллионов фунтов стерлингов. Превосходное состояние по любым меркам.
– Кто знает? – сказала, наконец, Флер и одним глотком осушила бокал.
– Думаешь, мой папа с твоей мамой поженятся? – спросил Энтони, плюхнувшись на безупречно ровную травку грина.
– Откуда я знаю? – раздраженно ответила Зара. – Перестань спрашивать одно и то же. Я не могу сосредоточиться!