Сердечная терапия
Шрифт:
– А я вчера видела, как ты бежала к метро, – такая красивая, на каблуках, в юбке, накрашенная! Так спешила, что меня и не заметила! Бежала на свидание?
Щеки Александры вспыхнули – Яна застала ее этим вопросом врасплох.
– Нет, не на свидание… На концерте была, в филармонии, – пояснила, овладев собой, женщина. – Меня пригласили.
– Ничего себе провинциальная уборщица из детсада! В филармонии! Я там единственный раз в жизни была, когда в институте училась. Вот такая я киевлянка! Убила ты меня наповал! – Яна погладила взволнованную гостью по плечу. – Так ты еще и в классической музыке разбираешься? Или друзья есть среди музыкантов?
– Ни то
А может, ей, так же как и другим посетительницам Яны, нужно было выговориться, выразить свои переживания последних дней словами, сказать и самой услышать их, чтобы разобраться…
Когда уже убирали со стола, заиграла мелодия Яниного мобильного. Она взяла трубку, посмотрела на экран, и Александре показалось, что Яна немного смутилась и мгновение колебалась, отвечать или нет.
«Может, что-то личное?» – подумала она и быстро собрала свои пакеты и унесла их в кладовку, прикрыв за собой дверь. Но, как и прошлый раз, ей было хорошо слышно каждое слово: Яна договорилась с кем-то о свидании на завтра.
«Ну что ж – имеет право. Почему бы и нет? – снова подумала Александра. – А что не рассказала о своих сердечных делах за чаем – тоже имеет право, не обязана. А может, и не личное, мало ли у современной женщины может быть дел?»
Но когда Александра вернулась в мастерскую попрощаться с Яной, та, несколько взволнованная, сказала:
– Это не то, что ты подумала. Но это чужие секреты. Может, как-нибудь потом…
16
– Вадик, ты что-то совсем заработался – не заходишь, не звонишь, раньше хоть было понятно, что личная жизнь мешает, – упрекала Антонина сына по мобильному.
– Мам, ну ты опять? Я немного занят, позвоню вечером, хорошо? Или говори быстро, что хотела?
– Я хотела сказать, что мы с отцом встречаем Новый год дома, ну, как два пенсионера – с оливье и перед теликом, поэтому, – если у тебя нет собственных планов, можешь разбавить нашу компанию. Это если коротко.
– Хорошо, я подумаю. Планов и правда пока нет. Может, и завалюсь к вам. Извини, у меня обход, я позвоню позже, о’кей?
– Ну, о’кей, – сказала Антонина, заканчивая разговор.
Не то чтобы ей хотелось возиться у плиты, готовить традиционные новогодние блюда, но интересных приглашений на саму новогоднюю ночь не поступило, к себе звать кого-то не хотелось, да и не было у них здесь настолько близких друзей, чтобы с ними хотелось подводить итоги и начинать пусть условно, но все же новый этап в жизни. Когда-то из Львова они переехали в Киев, потом жили за границей, возвращались сюда и снова бросали столицу. Общались с сотрудниками Игоря, с их женами (первыми, вторыми, третьими…), с соседями, с которыми отношения были почти виртуальными, а настоящих друзей так и не обрели. Кроме того, настроение у Антонины в последние дни было очень нестабильным. То ее, как в юности, затягивало в новое приключение – звонки, SMS’ки от Романа, фейерверк его комплиментов и шуток поднимали тонус, то опять мысли о наглой девчонке в белом фартуке и коварном муже срывали ей «крышу», заставляли колотиться сердце, которое волнами гнало горячую кровь к голове, так что щеки пылали, а в ушах стучало.
Вот, например, сегодня, пока Игорь ездил в институт, она обнаружила в его почте новое письмо от этой стервы – интересуется, какие у него планы на новогодние праздники, не тянет ли его,
«Знаем мы этот кофе! – неистовствовала Антонина. – Зараза! Еще на обед нас хочет пригласить! Видели такое?! Увидеть хочет, кто из нас лучше сохранился на этот момент, а кого время не пощадило… Такая любопытная или настолько уверена в своих чарах? А фото, стерва, до сих пор не прислала, так что непонятно, во что превратились те щечки с ямочками и ее тугие косы! Джульетта потрепанная!»
Антонина задыхалась от гнева и то сердито мерила шагами квартиру, то пила сердечные капли, то выходила на балкон покурить, то вновь перечитывала письмо от Сони. А то, чувствуя потерю очередной порции сил, неслась мыслями к Роману, перечитывала его SMS’ки и готова была согласиться на самые неприличные его предложения, чтобы взять реванш и хоть заочно, но отхлестать мужа своими поступками за его «ретроспективу».
Роман был легок на помине. Он вообще словно каким-то чудом улавливал Антонинины посылы «в эфир» и частенько набирал ее номер или присылал SMS’ки именно тогда, когда она активно о нем думала. Собственно, думала она о нем теперь почти постоянно, вот такие устроила себе качели – от гнева до восторга.
Поэтому звонок Романа с предложением поужинать сегодня в ресторане упал на плодородную почву. Он сказал, что через два дня едет в Москву к дочери от первого брака и внукам (как оказалось, у него там было двое мальчишек) и вернется только после праздников. Именно поэтому он вдруг выдвинул предложение встретить Новый год досрочно.
– Почему бы и нет? – не заставила себя уговаривать Антонина, и через три минуты было определено время и место сегодняшней встречи.
«Доиграешься! Ой, доиграешься мне!» – прошипела она, адресуя эти слова мужу, когда разговор был завершен. Антонина вошла в кабинет Игоря. Письмо от Сони она уже давно хитрым маневром вернула в первоначальное, непрочитанное состояние, а теперь только выключила компьютер и критически осмотрела свои ногти.
– Вперед, наводить красоту! – энергично скомандовала сама себе и через несколько минут договорилась по телефону и о маникюре, и о прическе.
17
Небольшую кофейню на Подоле профессор Соломатин даже не сразу нашел. «Надо же – устроить кафе в подвале старого жилого дома! Вход со двора, и приличной вывески, которая бы привлекала посетителей, нет… И кто сюда ходит? Разве это бизнес?» – подумал он, еще раз взглянул на записанный на бумажке адрес, сверился с номером дома и начал спускаться по лестнице.
– Простите, это вы господин Игорь Соломатин? – услышал он сзади женский голос.
– Я-то я, а вот вы – это вы? – Профессор прищурился, настороженно, но с вызовом окидывая взглядом незнакомку. Но вдруг почувствовал, что его подозрительное раздражение неожиданно растворяется в морозном воздухе.
К нему легкой походкой приближалась невысокая молодая женщина в серой короткой шубке и джинсах, заправленных в смешные мохнатые сапоги. Волосы ее прикрывала черная вязаная шапочка, покрытая кружевными снежинками. В руке покачивалась небольшая сумка. Когда она подошла к лестнице, мужчина уже спустился на две ступеньки, и глаза их оказались на одном уровне.