Серв-батальон
Шрифт:
Дождавшись, когда его распоряжение будет исполнено, он вновь обратился к кибернетической системе ведущего «Нибелунга»:
– Принимаешь командование соединением штурмовых носителей. Задача: вывести подразделение в точку подбора серв-батальона. Эвакуацию осуществлять тремя носителями. Остальные «Нибелунги» образуют ударную группу, обеспечивающую расчистку стартового коридора. Выбор приоритетных типов вооружений, тактики действий – по обстановке.
– Что отвечать на запросы относительно полковника Горелова? – Осведомился синтезированный машинный голос.
– Погиб. – Он отстегнул страховочные ремни, встал с кресла и, не оглядываясь, вышел из
Точка невозвращения пройдена.
Противник повсюду, маскировка бессмысленна, – удар с орбиты перепахал огромные пространства, настигая всех без разбора, превращая в дымящиеся груды обломков строения полигонов, здания кибернетических лабораторий, ангары для машин; исполинские воронки зияли провалами, ведущими в недра многочисленных бункерных зон, – Ипатов все же принял роковое решение, нервы адмирала не выдержали многочасового прессинга со стороны неуловимого серв-батальона, он проклинал беспомощность наземного командования, час за часом наблюдая, как сотни сервомеханизмов выходят на атаку ложных целей, несут невосполнимые потери и откатываются ни с чем, а подразделение противника под прикрытием фантом-генераторов появляется в самых неожиданных местах.
33
Консервационный спасательный модуль предназначен для тяжело раненых бойцов. Используется для поддержания жизни в режиме низкотемпературного сна, когда эвакуация раненых из района боевых действий невозможна по тем или иным причинам. Автономный ресурс работы в режиме поддержания криогенного сна – до трехсот лет.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения Ипатова, стал массированный удар «Пилумов».
Часть ракет ударила в район с таким трудом залатанной бреши, вновь вскрыв противокосмическую оборону планеты, расширив прорыв за счет атаки уцелевших боевых станций.
Пока на орбите пытались организовать противодействие, а затем как-то перекрыть оголившийся участок околопланетного пространства, еще один массированный залп, произведенный пятью «Фалангерами», превратил в дымящиеся руины вторую по величине базу РТВ, похоронив под обломками резервные соединения сервомеханизмов.
Нервы адмирала сдали. Даже удар ракетного носителя достиг цели лишь частично…
Инфраструктура секретных баз Анкора была фактически уничтожена, противокосмическая оборона вторично прорвана, и теперь неуловимый серв-батальон получил реальный шанс ускользнуть с планеты.
Залпы произведенные «Фалангерами» из-под защиты фантом-генераторов нового поколения не было никакой возможности ни предотвратить, ни предугадать, а секунды, отпущенные на противодействие, оказались потрачены впустую.
Хуже всего: адмирал понятия не имел чего ожидать через минуту? Соединение противника, словно мифический Феникс, восстало из пепла, произвело еще один неожиданный залп, и вновь закрылось щитом маскирующих полей.
– Ниллоу!
Ближайший соратник адмирала выглядел не менее усталым, измотанным, чем сам Липатов.
Появившись спустя минуту после вызова, он взглянул покрасневшими глазами на командира эскадры и доложил, не дожидаясь вопросов:
– Мы безвозвратно утратили два сегмента противокосмической
– Твое мнение?
– Пора начинать подвижку флота. – Ответил Ниллоу. – Барраж истребителей без прикрытия тяжелых кораблей не даст желаемого результата. «Нибелунги» противника достаточно проявили себя, чтобы мы не строили иллюзий относительно исхода схватки между малыми кораблями и штурмовыми носителями.
– Оттягивая флот к планете, мы открываем точку гиперсферного всплытия!
– Да, открываем. – Согласился Генрих, тяжело глядя на суммирующие экраны. – Но цель противника – овладеть Анкором. Долго ли продержится эскадра, без поддержки истребителей, которые будут патрулировать зону низких орбит? Я считаю, что, только собрав в кулак все силы, закрыв брешь в обороне планеты, используя поддержку малых кораблей и уцелевших боевых станций, мы сумеем ликвидировать прорыв, уничтожить десант, и оказать достойное противодействие флоту противника.
– Ты учел риск повторной атаки со стороны «Фалангеров»? – С сомнением переспросил адмирал. В мыслях он приходил к тем же выводам, что и Генрих, однако Липатову не хватало толики решимости на принятие единоличного решения.
– Анализ данных указывает, что противник израсходовал сто процентов тяжелых ракет.
– Уверен?
– Да. Есть, конечно, риск, но, выводя «Элиот» на орбиту бомбометания, мы активируем глобальную систему противоракетной обороны. Крейсер не боевая станция. У нас каждый сантиметр брони защищен лазерными установками ПРО.
Липатов задумался, затем кивнул. Продолжать прения бессмысленно. Два поврежденных фрегата не в состоянии произвести бомбометание, значит, остается только флагманский крейсер.
Адмирал еще не признался самому себе в том, что больше всего на свете он сейчас опасается не гипотетической атаки вражеского флота, а того, что серв-батальон, заставивший его пережить худшие часы в своей жизни, поставивший под сомнения его качества, как командующего эскадрой, сумеет ускользнуть с Анкора.
Нет. Я сотру их в пыль. Пусть ради уничтожения батальона, вновь скрывшегося под вуалью фантом-генераторов, придется пойти на удар по площадям – он без колебаний отдаст необходимый приказ.
– Я согласен с твоими доводами, Генрих. Выводи крейсер в зону низких орбит. Построением остальных кораблей эскадры я займусь сам.
– Противник начал подвижку флота!
Доклад Дитриха прошел на фоне злого недоумения комбата. Шмелев не понимал, почему нет отклика от штурмовых носителей? За истекшие пять минут те должны были появиться, но пока от Горелова нет никаких известий.
Связь с «Хоплитами», выдвинувшимися в район побережья не принесла ясности. Слабые засечки от укрывшихся на дне океана штурмовых носителей не проявляли активности.
Может, мой приказ не прошел через систему «высеянных» по площадям ретрансляторов?
Сомнительно. Аппараты надежные и неприхотливые.
Ну, где же ты, полковник?!
Горелов наблюдал, как медленно закрывается крышка консервационной камеры.
Он ощутил толчок, затем слабое покачивание, – выброшенная из шлюза капсула с человеком внутри медленно опустилась на дно океана.
Внутри камеры взвихрился приторно-сладкий газ, и Горелов, сделав вдох, почувствовал, как тускнеет сознание.