Серв-батальон
Шрифт:
Две ракеты Верхолину удалось сбить, затем машину ощутимо качнуло попаданием, по броне, словно удары кувалды стегнула снарядная трасса, Антон на миг потерял ориентацию, от ощущений обратной связи потемнело в глазах, что само по себе свидетельствовало о серьезных повреждениях полученных его «Фалангером»…
С трудом удержав равновесие он мысленно прикрикнул на «Беатрис», но, как оказалось – зря. Орудийно-лазерные комплексы, прикрывающие верхнюю полусферу, срезало снарядными трассами, и «Одиночка» физически не могла ответить на атаку. Оперативных ракет не осталось, снаряды подвесных орудий не годились для стрельбы по стремительным
Извини, Беат… – Машинально подумал Антон, посылая запрос на прикрытие со стороны «Хоплитов», затем нашел по сканерам машину Грина, пробежал по ней мысленным взором с облегчением отметив, что критических повреждений нет.
– Саймон, как?
– Равновесие держу. Приводы клинит.
– Огибай воронку, двигайся к носителям. Я прикрою.
Им было трудно. Физическая и моральная усталость не в счет, боевые стимуляторы еще держали тонус организмов, а вот машины начинали сдавать.
Поврежденные сервомоторы, истончившееся, покрытое язвами ожогов и глубокими выщерблинами бронепокрытие, наработавшие на отказ системы, – все это, учитывая глубину полного нейросенсорного контакта человеческого рассудка с исполнительными подсистемами, провоцировало вторичные признаки непомерной усталости, изношенности, пятнами боли полыхали места критических повреждений…
– Дубль-системы включены. Начинаю движение.
– Давай, Саймон, стою на позиции. Сообщи, как войдешь в зону прикрытия штурмовых носителей.
– Две минуты, Антон.
– Ко мне подтягиваются «Хоплиты». Действуй спокойно, не горячись.
Они не успели.
Все вдруг затихло, будто перед грозой. Антон никогда бы не подумал, что мир машин способен генерировать ощущения, сходные с предчувствием природного явления.
Наступила тишина.
«Стилеты», яростно атаковавшие машины батальона, внезапно прыснули в разные стороны, будто перепуганная стайка птиц и начали стремительно набирать высоту.
Датчики «Аметиста» зафиксировали, как беспилотные «Беркуты» противника прервали марш, их сигнатуры, уже ясно читаемые на целевом мониторе, вдруг начали сливаться с защитными сооружениями расположенного неподалеку укрепрайона, имевшего, по данным, полученным с наномашин, несколько входов в зону подземных коммуникаций.
Прячутся, что ли? – Промелькнула в рассудке Верхолина вопросительная мысль, затем шевельнулась угасшая надежда: неужели наш флот? – но «Беатрис» развенчала такое предположение.
Затишье… сейчас грянет буря…
Что такое «затишье», Антон? И почему тебя насторожило отступление противника?
Не время сейчас. Потом объясню. Следи за сканерами!..
– Саймон ты как?
– Двигаюсь понемногу. Осталось метров триста, не больше.
Антон обежал взглядом голографические экраны. Ему все меньше нравилось происходящее, внезапная тишина ударила по нервам сильнее, чем постоянное напряжение боя.
Он изменился. Необратимо изменился за истекшие сутки. От дурных предчувствий становилось невыносимо, разум, накачанный боевыми стимуляторами, требовал действия, ясности…
Он вызвал Шмелева.
– Командир, что происходит?
– Быстрее выдвигайся к «Нибелунгам», Антон. – Ответил Шмелев. – Звено Дитриха в прикрытии, остальные на борт носителей, в темпе!
Он тоже что-то чувствует…
Антон, подчиняясь полученному приказу, начал движение, огибая исполинскую
Да тут весь материк сплошная бункерная зона… – подумал Антон.
«Нибелунги» уже были видны на экранах, маскирующее поле дрожало над ними плотным мороком иллюзий, звено Дитриха Шелгана, – один «Фалангер» и два «Хоплита» медленно продвигались вдоль края воронки, контролируя подступы к зоне эвакуации.
Все началось внезапно, как и предчувствовал Верхолин.
До рассвета оставалось еще три часа, но где-то далеко, за пределом прямой видимости, разрывая мрак, внезапно вспухло неравномерное, подсвечивающее низкие облака зарево.
Первым ощущением пришло легкое замешательство, но уже пару секунд спустя, когда шестидесятитонного «Фалангера» вдруг опасно покачнуло ударом воздушной волны, всякие предположения отпали сами собой – протянувшись от горизонта до горизонта, стремительно приближаясь к месту посадки штурмовых носителей, катился огненный вал орбитальной бомбардировки.
Антона захлестнул ужас, возродившая было надежда, вновь сменилась отчаяньем.
Он не успевал.
Шквалистый ветер, рвущийся вдоль земли, поднимал клубы пыли и пепла, на голографических мониторах просвечивая сквозь образовавшуюся завесу, стремительно приближалась плотная, всеуничтожающая стена титанических разрывов, порывы ветра и удары взрывных вол набирали силу урагана, штурмовые носители, втянув аппарели, начали опускаться днищем на землю, убирая посадочные опоры, – стартовать они не успевали, да и половина машин батальона все еще оставалась снаружи…
Чудовищные взрывы, оставляющие после себя мертвое, перепаханное на глубину десяти-пятнадцати метров пространство, приближались с немыслимой, не оставляющей шансов на уклонение скоростью.
В такие моменты решения приходят вспышками озарения.
– Всем кто меня слышит! На дне воронки разлом перекрытия! Внизу бункерная зона!
Верхолин едва успел выбросить в эфир несколько коротких фраз, как его машина, двигавшаяся по краю впадины, потеряла стабилизацию, – сыпучие отвалы под ступоходами и хлесткие удары взрывных волн подтолкнули «Фалангера», спровоцировав не то роковой, не то спасительный шаг: серв-машина потеряла равновесие, опрокинулась и, проломив потерявшее прочность перекрытие подземных сооружений, с грохотом обвала канула в недрах бункерной зоны.
Антон потерял сознание, он не видел, внял ли кто-то его последним словам.
Через несколько секунд стена разрывов накрыла последнюю позицию серв-батальона.
В глубинах бункерной зоны, взрывы, перепахивающие материк, ощущались как дрожь.
Где-то не выдерживали перекрытия, и к равномерным ударам добавлялся грохот обвалов, реже по тоннелям и огромным залам прокатывались взрывные волны, выбивающие мощные ворота, срывающий с креплений стационарные агрегаты, оставляющие после себя лишь коробки стен…