Серые Пределы
Шрифт:
– Чего надо?
– невежливо окликнули его со спины тихим шепотом.
– Ты кто такой? Что тут делаешь?
Таррэн вздрогнул от неожиданности (не услышал чужих шагов!), быстро развернулся и в упор столкнулся с хищно прищуренными глазами цвета спелой сливы - незнакомый Страж, сумевший подкрасться незамеченным, при виде длинных ушей и густой черной гривы эльфа нехорошо улыбнулся, а затем неуловимо быстрым движением протянул руку к поясу. Широкоплечий, матерый, с суровым и жестким лицом. Ощетинившийся сейчас, словно дикий зверь, неожиданно наткнувшийся во время погони за оленем на такого же голодного собрата. Без доспехов, в распахнутой настежь кожаной безрукавке, открывающей мощные пластины мышц груди и каменной твердости живот. С крохотным треугольным камешком на шее, странно напоминающим давно выдохшийся амулет... м-да, если недавно встреченный Кузнечик выглядел молодым и совсем еще зеленым щенком, едва
Действительно, Пес. Точнее, Гончая. И ей очень не понравилось присутствие чужака на своей территории.
– Не лезь сюда, Темный, - все тем же свистящим шепотом предупредил Страж.
Таррэн чуть сузил глаза, не намереваясь отступать даже перед Гончей, но ответить не успел: за его спиной чуть шелохнулся воздух, затем сверху что-то мягко упало, а секундой позже над самым ухом эльфа раздалось тяжелое дыхание крупного зверя.
– Мать твою! Накликал, ушастый!
– беззвучно выругался незнакомец, с досадой приметив нового участника беседы.
– Стой на месте, пока живой!
Таррэн осторожно покосился назад, подозревая самое худшее, но наткнулся на спокойную зелень знакомых глаз, обрамленных прочными костяными пластинами, словно длинными ресницами, и с облегчением выдохнул:
– Траш! Ты чего крадешься, как кошка на охоте?! Белик здесь?
Громадная хмера внимательно всмотрелась в его обеспокоенное лицо, еще более внимательно глянула на недоуменно застывшую Гончую, задумчиво прикрыла веки, словно оценивая: стоит ли выдавать этому ушастому стратегически важную информацию? Но, наконец, решила в его пользу и благосклонно наклонила голову. После чего выразительно рыкнула на беспокойно дернувшегося Стража, чуть приподняла верхнюю губу, на мгновение показав острые белые зубы, и одним прыжком вернулась на крышу. Успев, правда, по дороге, взъерошить роскошную гриву Темного эльфа кончиком длинного хвоста и распушить ее до неприличия.
Едва она скрылась из глаз, с той же самой крыши донесся тихий скрип потревоженной черепицы, оттуда на мгновение высунулась вторая хищная морда, только желтоглазая, с нескрываемым любопытством оглядела присутствующих и, насмешливо фыркнув, снова исчезла.
– Ясно. Значит, вся троица в сборе, - спокойно заключил Таррэн, возвращая трепаную челку на место, и снова повернулся к незнакомцу.
– Так в чем дело?
Тот стоял на прежнем месте, небрежно привалившись к стене и поигрывая внушительного вида тесаком, который успел-таки выхватить из ножен. Ничуть не испуганный, расслабленный, снова спокойный, но теперь на его суровом лице проступило странное выражение. Этакая ленивая задумчивость, подкрепленная откровенно оценивающим взглядом и плохо скрываемой неприязнью. Будто он неторопливо решал: выгнать ли наглого эльфа пинками взашей, либо же просто вежливо попросить его убраться и не нарушать царящую вокруг священную тишину. Судя по хищному блеску в глазах, первый вариант нравился ему гораздо больше, однако что-то помешало подойти и просто вышвырнуть незваного гостя вон. То ли торчащая за его плечами пара мечей, с которыми Перворожденные всегда умели обращаться, то ли благосклонность свирепой хмеры, то ли что-то еще. Но, так или иначе, он, наконец, вернул клинок в ножны и выразительно показал глазами на фонтан.
Таррэн сухо кивнул: перевода не требовалось.
Он отвернулся и прошел мимо, сделав вид, что не заметил попытки Гончей толкнуть его в плечо. Просто неуловимо быстро сдвинулся в сторону, искусно избежал столкновения, не пожелав шуметь и будить уставшего Белика. Но зарубку в памяти сделал: с этим человеком могут возникнуть проблемы. После чего, держа незнакомца краем глаза, вернулся к фонтану, до самого последнего мига ожидая подвоха. Но нет: Страж не рискнул нарушить гнетущее молчание. Только проводил настороженным взглядом неулыбчивых глаз и успокоился лишь тогда, когда от Темного эльфа его отделил низкий каменный бортик с журчащей водой.
Едва эльф отвернулся, воин странно пожевал губами, кинул быстрый взгляд на крышу, где снова задремали чуткие хмеры, недолго подумал, а потом чуть кивнул вынырнувшему из-за угла напарнику и беззвучно произнес:
– Присмотри.
Вторая Гончая понятливо прикрыла веки и снова исчезла в тени.
– Скучаешь?
– бодро окликнул Темного эльфа некоторое время спустя.
Таррэн искоса взглянул на подошедшего Урантара (или Седого, как его тут знали) и отлепился от наружной крепостной стены, которую подпирал собой последние полчаса, старательно размышляя и, заодно, внимательно наблюдая за жизнью
Вид со стены оказался плохим. Вернее, на самом деле он был прекрасным - в том смысле, что видно было далеко: примерно на два полета эльфийской стрелы. Но дальше, насколько хватало глаз, протянулась сплошная зеленая полоса, состоящая из причудливого переплетения лиан; невероятно мощных, покрытым сероватым мхом древесных стволов, что даже отсюда выглядели совершенно непрошибаемыми; длинных остроконечных листьев, которые производили впечатление очень острых; бесконечного множества колючих кустов, шипов, опасно торчащих ветвей... и все это сплеталось в какой-то дикий ансамбль, крючковатый клубок, уродливую каракатицу. Просто сплавилось в одно целое и неуловимо напоминало громадного, толстого, многоногого и многоглавого паука - умного, затаившегося до поры до времени. Смертельно опасного и терпеливо ждущего свою добычу. При этом казалось, что длинные угловатые ветки колыхаются сами по себе, потому что никакого ветра не было и в помине. Листья потихоньку поворачиваются за солнцем, жадно провожая невидимыми глазами проносящихся под ними странного вида существ. Корявые лианы, спускающиеся с ветвей, приобрели нехорошую склонность самостоятельно менять свое положение, уподобившись гигантским питонам. Мох, висящий на них неопрятными клочками, временами осыпался вниз целыми гроздьями - как правило, именно тогда, когда внизу мелькала незаметная тень какого-нибудь существа. А развешанная в бессчетном множестве паутина выглядела так, словно была готова в любой момент спикировать на головы тех идиотов, что только рискнут сунуться внутрь.
Таррэна довольно быстро посетило стойкое ощущение, что Проклятый Лес действительно является живым существом. Единым целым, каким-то странным нечто, которое сумело появиться здесь под действием излившейся девять эпох назад магии и буквально выцарапало себе право на существование. Этот Лес жил своей жизнью, дышал, беззвучно шипел, словно цедил проклятия сквозь сомкнутые зубы, и внимательно следил за пришельцами, что уже который век оккупировали его исконные территории. Казалось, он возмущенно шелестел ветвями, кричал на разные голоса, гневно шумел и недобро оценивал неприступные крепости, выстроившиеся вокруг него, словно настоящие солдаты. Раз за разом пытался преодолеть этот последний рубеж, отделяющий его от благодатных Обитаемых Земель, но пока безуспешно. И он действительно ненавидел упрямых человечков, что рискнули бросить ему вызов.
Темный эльф только раз пробежался глазами по широкой полосе безжалостно выжженной земли, отделяющей Левую Заставу от опасного Леса, и сразу признал, что это - абсолютно оправданная мера. Уж если там цветочки готовы в любой момент показать зубы, то и звери должны быть под стать. И пусть лучше огонь опалит ни в чем не повинный росточек, чем подпустит под его прикрытием дюжину притаившихся тварей.
Мысленно передернув плечами, Таррэн постарался поменьше думать о том, что скоро ему придется войти в этот ад. Одному. Против странного разумного создания, сотворенного магией Изиара. Думать об этом было неприятно. Неуютно. И весьма нелегко. Просто потому, что неизбежность встречи не вызывала никаких сомнений. Но пока он мог себе позволить отвлечься и поэтому нашел гораздо более увлекательным изучение быта суровых Стражей, чем любование на смертельно опасный Лес, с которым все равно очень скоро придется столкнуться лицом к лицу.
Урантар прервал его размышления на весьма любопытной мысли о том, что человеческая Застава здорово смахивала на громадный муравейник. Сейчас, когда солнце поднялось достаточно высоко, на обширные внутренние дворы (а он пришел к выводу, что их все-таки два - первый, где расположились конюшни, уже знакомый "полигон", кухня и подсобные помещения, и второй, где, по-видимому, было принято спать, есть и отдыхать) выбралось немало народу. Где-то неподалеку бодро застучали невидимые топоры, снова возобновился грохот молотов в маленькой кузне, послышались многочисленные голоса, которых вчера так не хватало. Пару раз даже промелькнула сгорбленная старушечья фигурка - маленькая, сухонькая и явно направившаяся к кухне. А когда окончательно рассвело, местный "лабиринт" заметно оживился от высыпавшей туда молодежи - среди Стражей оказалось на удивление много юных лиц. Причем, последние (если, конечно, Темный эльф все понял правильно) затеяли на "полигоне" игру в догонялки. На выбывание. И теперь некогда спокойный двор превратился в настоящий бедлам, в котором одновременно бегали, прыгали, скакали и почти летали около трех десятков взмыленных, но ужасно довольных собой парней, пытающихся угнаться друг за другом и творящих ради этого сомнительного удовольствия такие сумасшедшие сальто и кульбиты, что все акробаты Лиары могли со стыдом уходить на покой: до молодых Стражей им было ой, как далеко.