Серый
Шрифт:
этой комнате достигало нескольких сотен.
– И долго ты еще собираешься пялиться на эти маски?
– послышался недовольный голос за его спиной.
Парень вздрогнул, но это был всего лишь Джейс, которого неделю назад произвели в
мейстры. Да не просто в мейстры. За то, что он захватил в плен одного из черных, да еще и убил его приятеля, а так же оказал им с Зеленым помощь, его наградили первым знаком. Это был крест,
Джейс очень странно смотрелся здесь в этой напрочь лишенной цвета комнате в своей черно-красной одежде, заставляющей плясать на стене красные блики. Мейстры были
единственными людьми в Сером, не считая торговцев, прибывающих из других стран,
кому разрешалось носить цветную одежду. Другое дело, что большинство из них все же
старались не выделяться днем. Если, конечно, они не носили знаков на коже.
Тони только покачал головой. Он и сам не знал, зачем пришел сюда. Просто это было
одно из самых тихих мест в Башне.
– Идем, - вдруг решительно сказал он и направился прочь, даже не оглянувшись на
Джейса. Что-то горькое жгло его изнутри, будто он недавно наглотался дыма. Он крепко
сжал кулаки и закусил губу, стараясь дышать глубоко и не слишком часто. На воздух.
Поднявшись по длинной лестнице, он поднялся на один из балконов, выходящих на
площадь перед Башней. Был самый разгар дня, и серые безликой толпой вывалили на
улицы. Солнечные лучи каким-то странным образом падали на огромную статую магистра, освещая его широкие плечи, но голова была настолько высоко, что оставалась в тени.
Тони зажмурился, но так и не смог смотреть на солнце дольше нескольких секунд.
– Вот ты и здесь.
Джейс хмыкнул:
– Если бы не я, тебе бы здесь тоже не было, между прочим. Мейстры не жалуют трусов.
Он подошел к краю балкона и оперся локтями о высокие перила, выглянув вниз. На
несколько мгновений его взгляд задержался на лице статуи, но на нем ничего нельзя было прочесть. Черты были смазаны, они могли бы принадлежать любому человеку, но в то же время не принадлежали никому.
Затем парень нахмурился, из-за чего его лоб покрылся морщинами.
– Ради чего было устанавливать памятник неведомому магистру? Да еще и такого
размера.
Тони вздохнул. Что за вопросы? Можно подумать, он не серый.
– Этот памятник
магистр, - начал он, осторожно подбирая слова. Сказать по правде, он никогда не был
силен в религии.
– Расчетливость, холодность и жилку истинного дельца?
Вообще-то Тони был согласен с этим, но вместо этого он сказал:
– Мудрость и силу веры.
– Практически одно и то же, если под верой подразумевать убежденность в собственном превосходстве.
– Такие слова не присущи мейстру, - предостерег Тони без каких-либо эмоций в голосе. Все его внимание было сосредоточено на плечах магистра. Интересно, каково это видеть мир с такой высоты? Статуя возвышалась над всеми домами в городе и была истинным
символом Новой Веры.
– Если ты привел меня сюда, чтобы показать это, то могу сказать, что я восхищен.
Теперь мы можем спуститься?
– недовольно спросил Джей. Было заметно, что статуя
его несколько не заинтересовала.
– Вообще-то мы здесь не для того, чтобы любоваться пейзажем.
– Правда? Зачем тогда?
– Я должен сообщить Дракону, как только покажется Хельга.
– Кто это?
Как можно объяснить это словами? Хельга - это Хельга. То же самое, как пытаться
описать страх. Страх - это...когда тебе страшно? Когда бешено колотиться сердце, и
потеют ладони? Вряд ли такое описание можно отнести только к страху. Да и описание
ли это вообще?
Тони было неуютно рядом с Джейсом. Мало того, что тот не понравился ему с первого взгляда, мало того, что они теперь в одной команде, так Тони еще приказали помочь ему
освоиться здесь.
Будто бы Тони сам освоился.
– Вспомни комнату скорби, и ты узнаешь ее, - сказал Тони, закрыв на мгновение глаза.
Джейс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнес ни слова. Тони
открыл глаза, но мог этого и не делать. Реакция Джейса была красноречивее любых его
слов.
Хельга подходила к Башне как обычно в сопровождении двух своих собак - огромных
волкодавов с серебристо-белой густой шерстью. Хельга была едва ли не метр девяносто
ростом, тонкокостная и худая, но при этом двигалась так, словно стелилась по земле. Ее
длинные волосы цвета расплавленного серебра была заплетены в тугую косу, и только