Сестра
Шрифт:
Дочь. Успокойся. Я ничего не знаю. Разве ты не помнишь? Ты сама выбрала это слово. «Могила». Когда он нас оставил, ты решила, что он умер для всех нас.
Мать. Это неправда.
Дочь. Истинная правда! Ты так сказала. Я прекрасно помню свои слова: «…Я клянусь на его могиле, что это навеки будет нашим секретом. Мы никогда никому не расскажем!» И ты согласилась со мной. Полностью согласилась.
Мать. Я никогда не думала о том, что он… мертв.
Дочь. Ты бы его простила? Ты бы позволила ему опять жить с нами?
Мать. Конечно. Если кого–то любишь по–настоящему, то можешь все простить.
Дочь. Прощают только слабые духом. Предательство не может быть прощено, не должно быть прощено.
Мать (с надеждой). О, нет! Если он вернется…
Дочь. Мы всегда были слабы духом. С ним, со мной, с Карло.
Мать. И с тобой тоже?
Дочь. И со мной.
Мать. Вот видишь? Ты не можешь быть терпимой и человечной. Ты меня сейчас укоряешь, а что я должна была сделать? Выгнать его из дома? Не принимать твой образ жизни? Я этого не смогла бы сделать. Ты… слишком крепкий орешек для меня. И посмотри, как парадоксально… Я потеряла мужчину, которого любила, потому что была, видимо, чересчур мягка. А тебя… потому что ты чересчур сильна и агрессивна.
Дочь. Я не была такой. Я такой стала.
Мать. О, нет! Ты уже ребенком была сильна и упряма! Прямо, как сейчас. Почему бы тебе на дать ему еще один шанс? Он раскаивается, он просит, умоляет нас..
Дочь. Все кончено.
Мать. И с Карло ты тоже так упряма. Тебе бы надо помочь ему.
Дочь. Помочь ему?
Мать. Правда помогает. Она дает надежду… Пришло время рассказать ему всю правду. Хватит лгать. Ложь приносит только вред и ему, и всем нам…
Входит сын. Очевидно, он слышал последние слова.
Сын (повторяет услышанное). «Хватит лгать!» Отличная мысль! О какой лжи вы тут говорили?
Мать молча выходит. Она предпочитает оставить их одних.
Сын (садится рядом с Розанной). Как ты себя чувствуешь?
Дочь. Все в порядке.
Сын. Это твоя лучшая черта.
Дочь. Какая?
Сын. Даже если тебя разрежут на тысячу кусков, ты все равно ответишь «Все в порядке».
Дочь. Это на самом деле так. Я себя хорошо чувствую.
Сын. Это единственная твоя черта, которая мне нравится.
Дочь (с
Сын. И самая главная в тебе, самая неподдельная… Ты сильная женщина, гордая и упрямая… (После короткой паузы.) О какой лжи вы говорили? Это неправда, что ты попала в автомобильную аварию? Это неправда, что ты была со своей подругой Анитой? Какую правду ты должна мне открыть?
Дочь (смотрит на него, разражается гневом). Ту, что я ненавижу всех мужчин!
Сын (берет ее руку, успокаивает). Я знаю это… И еще я знаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. Ты выглядишь усталой…
Дочь. С такой ногой? Кто бы не устал на моем месте? Я не могу пойти туда, куда хочу. Я прикована к этому месту!
Сын. Это и к лучшему. У тебя есть возможность отдохнуть немного.
Дочь. Я не нуждаюсь в отдыхе! У меня тысяча дел!
Сын. Мама позаботиться об этом.
Дочь. И говорю о делах на работе!
Сын. Они как–нибудь переживут без тебя. Незаменимых нет…
Дочь. Есть! Я! Без меня там все остановится!
Пауза. Ему не нравится ее реакция.
Сын (не реагируя на ее последние слова). Тебе нужно научиться сдерживаться, принимать жизнь такой, какая она есть.
Дочь. Ну да, конечно! Смирись со всем, что бы ни случилось. А когда это случается, то так случается, как будто тонна кирпичей рушится на мою голову! Мне нужно выбраться отсюда, уйти, улететь!
Сын. Обычная патологическая тяга к независимости.
Дочь. Именно она! Я не хочу ни от кого зависеть! Я хочу быть одна, на своих обеих ногах, без чьей–либо помощи! Именно так я хочу жить и умереть! Независимой! (Молчание.)
Сын. Так о чем говорила мама? Она сказала «Хватит лгать, расскажи ему правду»… Какую правду?
Дочь (опять взрывается). Ту, что я ненавижу мужчин — я тебе уже сказала! Всех их. Ты это знаешь.
Сын. Всех? И меня?
Дочь (гладит его по голове). Не тебя… (Смотрит на него с нежностью.) Ты… (Не решается.)
Сын….Славный маленький братишка. Ты называла меня «любимый», я помню. Тебе нравилось меня обнимать и целовать.