Сеть
Шрифт:
Полина не представляла, что такое «цех» в понимании Филиппоса. В ее привычном представлении цехом называлось белое, светлое помещение, в котором роботы собирали технику, мебель, детские игрушки. В устах сумрачного гения это слово приобретало зловещий оттенок.
Катер причалил к пирсу. Полине снова надели наручники и вывели на сушу. Филиппос смотрел на девушку пьяными глазками, в которых читалось предвкушение, от события, которое он ей приготовил. Полине было не по себе. Она заранее не хотела эту экскурсию.
Её снова завели в дом, где она впервые увидела Филиппоса, надели на голову
– Добро пожаловать в «цех», работники которого отдают жизнь, чтобы сделать этот мир немного свободнее.
Полина стояла в ярко освещенной пещере на платформе, прикрепленной к стене в пяти метрах над полом. Над головой висели металлические балки, к которым были подвешены светильники и жгуты проводов, толщиной в руку Ионаса. Внизу, в несколько рядов, длиной метров в пятьдесят каждый располагались ряды столов с оборудованием. За каждым столом сидел человек. Их были сотни. Полина догадалась, что это то самое «боевое» место, где люди с помощью технологии сопряжения человека и компьютера отвоевывают у Сети свое право быть самостоятельными. Так, как они это понимают.
Филиппос смотрел на Полину и улыбался. По его глазам Полина поняла, что он ждет от нее реакции. В принципе, она готова была увидеть что-то подобное. На всякий случай, Полина приблизила картинку с работающими людьми, и чуть не потеряла сознание. То, что сверху казалось обычной работой за терминалом, оказалось совсем не тем. У людей не было верхней части черепной коробки. Вместо нее банка с прозрачной жидкостью и идущие от нее провода к компьютерам. Люди сидели в одной позе, бледные и безжизненные. На их лицах проступали сиюминутные эмоции, но даже улыбка на лице с обнаженным черепом, выглядела ужасающе.
Филиппос прочел в глазах девушки страх, отвращение и жалость.
– Что поделать, технологии несовершенны. Как только профессор Блохин явит нам свои знания в работающем материале, мы сможем закрыть этот «цех». А пока, эти самураи компьютерного кода сражаются с системой не жалея себя. Каждый из них обречен погибнуть. Человеческий мозг не предназначен для обработки двоичного кода долгое время. Быстро изнашивается.
– Они все... умрут?
– К сожалению, да. Кто-то сегодня, кто-то, через неделю. Новенькие, через пару месяцев. Нам нужен прогресс, и ты нам его обеспечишь. Мы нуждаемся в языке программирования, изобретенном Блохиным. Он намного безопаснее для человеческого мозга, и ты это подтверждаешь. Кровь из носа не в счет.
– Вы прикрываетесь благородными идеями, но творите зло!
– Сдержаться было невозможно.
Эмоции и слезы душили Полину. Нельзя было осознать, что в такое спокойное время, где-то в пещере, находятся сотни людей с вскрытыми черепами. И еще удивительнее, что перед ней стоит человек оправдывающий использование людей в преступных целях и фактическое убийство в этом процессе.
– Они не мучаются. Им хорошо. Вместе с питательным раствором, они получают наркотик. Для них работа в Сети мощный кураж. Короткий
– Филиппос попытался смягчить первые впечатления Полины.
– Это..., это..., нельзя так. Это неправильный метод.
– Полина говорила сквозь слезы.
– Вас же учили, что добро преумножает добро, а боль, преумножает боль. Вы плодите зло!
– Вот только оставь свои метафизические рассуждения при себе. Это догма современного общества, которую запрещено опровергать. Я скажу тебе так, ты получаешь то, к чему стремишься, независимо от методов. Это человек придумал добро и зло, для описания своего отношения к миру. Вне человека ничего этого нет. Исчезни человек, не будет и всех тех явлений, что он придумал.
– Глаза Филиппоса заблестели.
– А тебе, девочка, лучше выбрать мою сторону добровольно, иначе....
– Он повел глазами вниз пещеры.
Полина не могла ничего ответить. Слова застряли в горле из-за захлестнувших эмоций. Ее психике был нанесен сокрушительный удар. Она прикоснулась к такой невероятной извращенной жестокости, что это ввело ее в ступор. Перед глазами стояли розовые мозги, просвечивающие через стекло колпаков. Внезапно подступила тошнота. Полину вырвало прямо на пол. Филиппос скривился в улыбке. Кажется, его удовлетворила реакция девушки.
– Всё, уходим!
Глава 5
Полина пришла в себя на балконе. Вскрытые черепушки против воли лезли в глаза. Волны ужаса накатывали, как только Полина понимала, что видела их вживую, что все это правда. Психика готова была надломиться, что могло привести к непредсказуемым последствиям. Выручил Блохин, заметивший, что Полина чересчур бледна и находится не в себе. Он протянул ей стакан с водой и бросил в него шипучую таблетку.
– Выпей и успокойся. Ты была в «цехе»?
– Догадался профессор.
Полина кивнула.
– Какой он идиот, этот Филиппос, инквизитор, варвар. Тебе нужно выспаться, Громова. Не насилуй свое сознание. Попробуй выбросить это из головы.
Блохин взял под руку Полину и провел ее на свой гамак. Девушка вела себя как кукла, переставляла ноги и послушно выполняла просьбы профессора. Тот уложил ее в гамак и поставил ширму, закрывающую от солнца и назойливых чаек. Таблетка подействовала и Полина уснула.
Полина проспала оставшийся вечер и всю ночь и проснулась от запахов. Профессор готовил завтрак. Голова была тяжелой. Вчерашний день с момента посещения «цеха» Полина помнила плохо. В основном это были давящие на сердце чувства. Розовые мозги под колпаками снова полезли в глаза. Пришлось приложить усилия, чтобы избавиться от них.
Полина отодвинула ширму. Профессор самозабвенно готовил гренки. Он вздрогнул, когда Полина заговорила.
– Доброе утро, профессор!
– Произнесла она и скрипнула ножками отодвигаемого стула.
– О, ты проснулась! Чего нам не хватает в Сети, так это возможности готовить самостоятельно. Смотри, какие вкусные штуки получаются из хлеба.
На блюде лежали несколько остывающих гренок. Некоторые из них были пережарены. Блохин положил последние четыре куска и и стал готовить кофе.