Сеть

Панченко Сергей Анатольевич

Шум поднимающихся пузырей приближался. Если люди Филиппоса увидят пещеру, то непременно захотят заглянуть в нее. По стенке пробежался луч фонаря. Пещеру заметили. Девушка взвела себя, как курок на ружье. Подготовила образ молнии, для того, чтобы спустить его в нужный момент. Луч снова скользнул по стене, исчез и опять вернулся, чтобы замереть на стене. Пятно света скользнуло по потолку, по полу. Естественный свет начал меркнуть, это означало, что пещеру решили проверить. Пора выпускать рыб.

Придушенные в руках девушки,

рыбы не кинулись прочь. Они вальяжно выплыли из-за уступа, замерли, будто не ожидали увидеть здесь кого-то, кроме своих товарищей по стае и медленно вернулись в пещеру. Луч света резко выскользнул из пещеры, и в проеме снова стало светло. Трюк со скумбрией оказался удачным. Полина набралась смелости и выглянула из-за уступа. Тени мелькали, но уже в стороне.

Лезть второй раз в одну и ту же пещеру преследователи вряд ли будут. Можно было сделать небольшую передышку. Полина всплыла. Генри в темноте не сразу признал ее и чуть не ударил.

– Ты чего?

– Прости, это ты.
– Юноша облегченно вздохнул.
– Ты же сама приказала мне быть готовым драться? Я когда фонарь увидел, подумал, что все, нас нашли.

– Ну ладно, молодец. Но, кажется, они нас не увидели. Добавь кислорода в воздух. Дышать уже нечем.

Генри выпустил свежую струю из баллона. Полина глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Выберемся, сожру целого поросенка, даже если он будет сопротивляться.

Организм уже испытывал дефицит питательных веществ, быстро расходуемых на различные суперспособности. Жирка в Полине было не много, и тот, как ей показалось, начал заканчиваться.

– А я не могу сейчас про еду думать. У меня перед глазами капитан Гнапп стоит. Хорошим она была капитаном, строгая, но ей так это шло.

– Я говорила ей, что надо покинуть яхту, она мне не поверила.

– Так любой бы поступил на ее месте. Как можно было тебе поверить? Краснолицая девушка с невероятными предупреждениями. Естественно, что тебя сочли не совсем в себе.

– Я тебе тоже показалась придурочной?

– Ну..., я бы так не сказал, скорее необычной.

– И на том спасибо.

– Скажи, а то, что ты кричала на яхте, про людей с вскрытыми черепами, подключенными к Сети, это правда?

– Нет, я шутила. Мы тебя разыграли, ты участвуешь в шоу розыгрышей, и тебя снимают скрытой камерой!

– Правда?
– В голосе юноши просквозила надежда.

– Сущая... ложь. Все по-настоящему, и вскрытые черепа с розовыми извилинами, и похищение людей, и ликвидация свидетелей. Знаю, что звучит неправдоподобно, но от этого места лучше держаться подальше.

– Я не могу поверить. Мне казалось, что Сеть всесильна. Что она все видит и все знает.

– Получается, что там, где сила, там ее слабость. Это же мы наделили Сеть единой сущностью, очеловечили ее, стали воспринимать как рукотворного бога. На самом деле, Сеть бездушный вычислитель. Ее функция

равномерное перераспределение всего: материальных богатств, технологий, научных изысканий, так, чтобы человечество жило оптимально в соответствии с заложенной в нее программой. Это прекрасно, с одной стороны, но с другой, Сети нет дела до человека. Что она видит и знает обо мне? Код ДНК, сколько у меня в моче минералов, когда мне надо менять обувь и прочее. Филиппос понял, что если встроиться в Сеть, то можно через нее получить власть. У него получилось. Он создал киборгов, имитирующих устройства, которыми пользуется Сеть и через них получает анонимный доступ.

– Ты, одна из них?

– Боже избавь. Из киборгов один выход, на тот свет.

– А кто ты? Почему ты все это умеешь?

– Я, это противоположный подход к той же самой проблеме. Мой преподаватель, гениальный ученый, разработал программы повышающие способности человека. Он их записывает в мозг, как в компьютер. Наш мозг и органы чувств, способны на многое, нужно было только научить их вычислять. Филиппос обманом заставил профессора пойти на сотрудничество, и когда тот понял, что дело зашло далеко, решил сделать резервную копию, а тут как раз я подвернулась, со своим экзаменом по нейробиологии.

– Невероятно, и что ты умеешь?

– Считать, видеть, слышать, анализировать, ускорять нервный импульс, повышать содержание эритроцитов в крови, держать равновесие, сверхчувствительность, и может быть, еще что-нибудь, о чем не знаю.

– А драться, драться умеешь?
– С надеждой на отрицательный ответ спросил Генри, почувствовав собственное несовершенство перед девчонкой.

– А вот драться я не умею, и думаю, что это искусство надо постигать тренировками. Какой смысл махать слабыми ручками, или задирать ногу, когда растяжки нет?

– Да, это так. Нужно долго тренироваться. Я с семи лет хожу в секцию каратэ, езжу на соревнования. У меня коричневый пояс.

– Это очень хорошо, Генри.

– Что именно.

– У меня есть коричневые туфли и шапочка, твой пояс хорошо бы смотрелся с ними.

Генри замолчал, переваривая сказанное Полиной. Потом до него дошло, что это была шутка и он засмеялся.

– В гробу!
– Договорила Полина, оборвав смех.
– Ладно, шучу. Можно помолчать немного, я пытаюсь услышать обстановку.

Генри замолчал, но Полина слышала его сердцебиение. На поверхности шел разговор. Аквалангисты докладывали Ионасу.

– Да там не разберешь, она или нет. Все в клочья.

– Простая она девка или нет, но в таком взрыве ей не выжить. Сгинула, вместе со всеми.

– Мы со всех похожих куски поотрезали, как ты и приказал. Пусть теперь шеф разбирается, какой кусок ее.

– Ладно, уходим, Служба спасения вылетела.
– Это был голос Ионаса.

Лодка затрещала мотором, и ее звук быстро удалился.