Сеть
Шрифт:
– Ух, кажется, пронесло.
– Генри утер лоб.
– Ну и рожа у этого мужика.
Как только машина запетляла по извилистым горным дорогам, Полина откинулась расслабленно на сиденье. Когда опасность миновала, она снова вспомнила о родителях. Это было очень волнительно известить их о том, что она возвращается назад, живая и здоровая. Полина оказалась в шлюзе. Это действие она проделывала быстрее, чем первый раз у столба с камерой. Затруднение вызвало то, что адресов было очень много и перебором на них ушла бы вся жизнь. Искать по графическим аватаркам было нереально. Должен быть иной путь. Полина произнесла
Полина разрешила потоку увлечь ее внутрь иконки. Зазвенел звонок терминала. Он отзывался внутри головы, перекатываясь из уха в ухо. Полина видела перед собой темный круг неработающей камеры. Раздался щелчок и звук пропал, круг засветился мельтешащей картинкой. Кажется, это был школьный класс. Затем почти весь круг заняло лицо мамы.
– Извините, я на работе, перезвоните после шести.
– Попросила мама Полины.
– Мама! Мама, это я, Полина!
– Закричала Полина. Она закричала это на самом деле, испугав Генри.
Лицо матери застыло. Она с недоверием и каким-то страхом посмотрела в объектив терминала.
– Полиночка?!
– Да, мам, это я! Я далеко, но еду домой!
– Извините.
– Сказала мама. Ее слова были предназначены классу.
Картинка снова замельтешила, хлопнула дверь, Полина увидела знакомый коридор школы.
– Полиночка!
– Слезы потекли по щекам матери.
– Ты где? Что с тобой?
– Мамочка, со мной все хорошо. Сейчас я в Греции, но еду на вокзал, скоро буду дома. Наверное, к вечеру.
– Это правда, дочь ты? Почему я не вижу твое лицо? Почему ты в Греции?
– Мать рыдала и Полина тоже не удержалась.
– Мамочка, я еще не знаю, как звонить из машины, я сейчас попробую, чтобы ты меня увидела. Генри, ты не знаешь, где в этой машине камера?
Парень разглядел переднюю панель.
– Вот она. Перелазь вперед.
Полина перебралась вперед и попробовала мысленно найти включение камеры и не потерять связь с матерью. От сильных эмоций ощущение потока слабело. Полина сделала несколько глубоких вдохов и подумала про удушье. Кислород заполнил кровь, но не так сильно. Сердце успокоилось и застучало реже.
– Полина!
– Мать и вскрикнула и зарыдала одновременно.
– Полиночка! Ты жива!
– Мам, все хорошо, со мной все нормально. Ты не поверишь, но меня похитили из-за профессора Блохина.
– Полина тараторила.
– Помнишь, тот случай, когда я была на каникулах, передавали новость, что наш преподаватель исчез?
– Да, нас с отцом уже много раз вызывали беседовать в полицию. Спрашивали про ваши отношения. При чем здесь ваш профессор, дочь? Что это значит?
– Мам, я приеду, все расскажу. Сообщи скорее папе, что со мной все нормально. Приеду, обязательно сходим на речку, посмотрим его лягушек. И еще, мам, будьте осторожнее с папой, не слишком доверяйте Сети. Сегодня, лучше не пользуйтесь транспортом, хорошо?
– Хорошо, дочь.
– Все хорошо, мам. Я очень переживала, что не могу сообщить о себе. Сделала это, как только смогла. Больше не волнуйтесь за меня...
Полина почувствовала, что кто-то перехватил инициативу и отключил ее от потока, посредством которого он общалась с матерью. Ее лицо пропало, на ее месте появилась физиономия Филиппоса. Кривая ухмылка пересекла его лицо. Он стоял в своем доме, в домашнем халате и держал в руке бутылку вина и пустой бокал.
– А я вот решил поднять бокал в твою честь.
– Злой гений налил вина в бокал и подержал его перед носом, наслаждаясь букетом.
– Молодое вино, как и ты. Слишком дерзкое и смелое, а вот твой профессор уже созрел и служит мне на пользу.
– Отвали!
– Полина хотела отключиться.
– Стой, стой, не узнаешь интересного, если отключишься.
– Полина задержалась, хотя искушение не видеть неприятного человека было сильно.
– Ты едешь в красной машине со своим товарищем в Салоники, я прав?
Полине было неприятно услышать, что их действия все-таки наблюдают. Как она могла себя обнаружить? Или она еще не все знает о передаче информации, или Филиппос вычислил ее, когда она связалась с матерью, что было более вероятно. Ей вдруг пришла в голову шальная мысль, а что если ей самой взять и попробовать подчинить поток, идущий от Филиппоса.
– Нет, вы не правы, я еду в автобусе, в белом, в Афины. Ваши киборги ни на что не годятся.
Полина выбрала наугад ячейку, кажется, это была коммунальная служба какого-то города и пустила сигнал от Филиппоса в эту ячейку. Филиппос пропал. Полина снова очутилась в шлюзе. Мамин терминал еще горел активным окошком. Полина быстро восстановила связь с матерью.
– Что это было, почему ты пропала?
– Голос мамы был взволнован, а глаза пристально вглядывались в лицо Полины, ища повода для тревоги.
– Нас опять могут рассоединить, мам. Ждите меня и не поддавайтесь провокациям. Со мной все хорошо, если вас будут убеждать в обратном. Пока, я люблю вас.
Полина отключилась. Генри смотрел на нее во все глаза. Он и половины не понял из того, что произошло. Большая часть общения происходила в голове у Полины. Со стороны это выглядело, как разговор сумасшедшего с воображаемыми собеседниками.
– Киборги Филиппоса вычислили нас, когда я дозвонилась до мамы. Они знают, куда мы и на чем едем. Они нас могут запросто сбросить с кручи, если захотят. Я их выключила, но они могут попытаться снова.
– Нам надо выбираться из этой машины, я полагаю.
В конце фразы раздался щелчок заблокировавшихся дверей, мотор взвыл на высоких оборотах, машина ускорилась. Полина знала, что быстро открыть двери не получится, стекла в них очень крепкие. Оставалось только попытаться отобрать управление. Полина снова уловила поток от автомобиля. Она сразу влилась в него, увидела мир камерами автомобиля, но попытка управлять им сразу не удалась. Поток тек сам по себе, игнорируя Полинины старания. Машина шла под гору, целясь в ограждение, за которым была пропасть. Киборги были искуснее девушки, или действовали коллективно, не давая ей перехватить управление. Полина слышала, как Генри выбивал ногами стекло.