Сеть
Шрифт:
– Еще вчера я считал, что мы живем в эпоху всеобщего благоденствия, а сегодня мои взгляды развернулись ровно на сто восемьдесят градусов. Сеть, тайный враг, а убийства совсем не пережиток прошлого.
В воздухе раздался шум винтов конвертопланов. Спасатели и полиция, если можно так было выразиться, «спешили» на место аварии. Они зашли со стороны гор, поэтому пара молодых людей не попала в область действия их сканеров.
– Интересно, что они наплетут про оружие и все остальное?
– Спросил Генри, провожая взглядом яркие точки летательных аппаратов.
– На месте Филиппоса,
– У тебя извращенный и жестокий ум.
– Это все программа, которая подсказывает мне оптимальные действия. Программе не свойственно проявлять эмоции. Я не против, пусть живут.
За разговорами, Полина и Генри не заметили, как вышли к шоссе. Здесь было оживленнее, чем на горном серпантине. К тому же, неподалеку находилось небольшое придорожное заведение, возле которого стояли несколько автомобилей. Полина почувствовала острый голод. Схватка с преследователями и тяжелый спуск сожгли все калории.
– Я превращаюсь в прожорливое существо. Извини, но я никуда не поеду, пока мы не поедим.
– Полина, я студент, в таких местах еда очень дорогая.
Генри намекнул на свою неплатежеспособность и сделал виноватое лицо. Полину рассмешило, что он принял ее реплику на свой счет.
– Да брось, еду нам оплатит греческое министерство туризма. По-моему, справедливый круговорот? Сейчас мы через камеру закажем себе обед. Ты что будешь?
– Давай чего-нибудь местного. А то дома будут спрашивать, что ел, а я кроме кармашков ничего и не успел попробовать.
– Греческий салат, фета, оливки? Я не собиралась сюда ехать, поэтому не подготовилась.
– А можно я сначала меню посмотрю?
– Ладно, я сейчас зайду к ним и буду перечислять, а ты мне говори, что выбрать для тебя.
– Хорошо.
В меню было много салатов с ничего не говорящими названиями. Генри молчал, когда Полина их перечисляла. Зато, когда пошли мясные блюда, он соглашался на первое, потом отказывался, потому что второе звучало еще аппетитнее. Так же было и с третьим и с четвертым. В итоге Полина выбрала наугад два мясных блюда, два рыбных, один салат и напитки.
Пока они обедали на открытой веранде, по шоссе в сторону гор промчались несколько полицейских автомобилей. Нужно было торопиться. Если парни начнут все рассказывать, как есть, то Полину и Генри обязательно задержат. Потом начнется долгая бюрократическая проволока с передачей подозреваемых под юрисдикцию другой страны, а Полине хотелось уже сегодня вечером увидеть родителей. Тем не менее, они доели все, что им принесли.
На стоянке выбрали двухместный миниатюрный автомобильчик.
– На этот раз спонсор поездки министерство транспорта?
– Пошутил Генри.
– Почему бы и нет.
– С тобой я начинаю мыслить, как преступник.
– Со мной ты начинаешь мыслить.
Генри засмеялся и неожиданно поцеловал Полину. Он метил в губы, но в тесноте, а больше из-за того, что девушка испуганно отстранилась, попал ей в ухо. Полина засмущалась и покраснела. Генри тоже почувствовал неловкость, в основном из-за того, что поцелуй не получился.
– Извини,
– Пробубнил он.
– Да ладно, это я, как молодая коза, не поняла сразу.
– Опыта мало?
– Вот только не надо хвалиться своим опытом!
– Полина поставила точку в начавшейся было романтике.
Она пробралась в министерство транспорта и заказала машину от профиля какого-то чиновника ведомства. Ориентироваться в бесконечных потоках информации оказалось на удивление просто. Мысли превращались в понятный для Сети запрос, а фишка с подменой источника запроса, открывала перед ней любой профиль, минуя пароли и блокировки.
По дороге в город Полина сумела вздремнуть. Генри не смог, он ворочался, оборачивался назад, опасаясь преследования преступников или полиции, и постоянно ждал, что автомобиль снова перейдет под чужое управление.
До международного вокзала луперов в Салониках, они добрались без приключений. Народу здесь было много, и все они были из разных уголков мира. Пенсионеры, постоянно напряженные из-за того, что боялись не успеть, не понять или пропустить мимо ушей. Седовласые парочки постоянно переводили свои взгляды с личных терминалов на общественные, подслепо вчитывались во все вывески и бурдели друг на друга. Они были милыми и забавными.
Молодежь, напротив, была уверена в себе и коротала ожидание по молодежному. Они целовались, устраивали игры, шумно прощались, некоторые парочки, познакомившиеся во время отдыха, не могли сдержать слез во время прощаний. Но цена этим слезам была не высокой. Такие встречи быстро забывались и повторялись из года в год.
И наконец, самая шумная и непоседливая категория туристов, это молодые родители с маленькими детьми. Вот уже где отдых мог превратиться в нервотрепку. Выпучив глаза, детишки носились между рядами, знакомились, дрались, выпрашивали, хотели в туалетик и многое еще чего, на что родителям нужны были стальные нервы.
Среди этого многообразия Полина и Генри быстро затерялись. Никто не обращал внимания на рану Полины или разбитые кулаки Генри. На последние деньги юноша купил себе билет до Глазго. Полину начинали терзать муки совести и страх перед правосудием, за то, что она так свободно тратит чужие деньги. Но выбор был небольшой. Либо идти в полицию и забыть про дом еще на долгое время, или договориться с совестью еще раз и воспользоваться чужими деньгами.
На самом деле, Полина не выбирала. Она искала себе оправдание, и после того, как решила, что виной всему несовершенство Сети, успокоив совесть, она купила себе билет за счет фонда российско-греческой дружбы. Генри снова рассмеялся над ее изощренной фантазией. Полине показалось, что на самом деле он смеется не столько над ее фантазией, сколько из-за того, что она ему понравилась, если не больше. Генри не обращал внимания на красоток, которых здесь было в великом множестве. На любой вкус и цвет. Бледные голубоглазые скандинавки с модельными фигурами, кучерявые полногубые мулатки с идеальными пропорциями. Европейки, вобравшие в себя гены всех народов проживающих в Европе, отчего их красота варьировалась в больших границах. Миниатюрные азиатки, мяукающие, словно кошки.