Сети зла

Чернецов Андрей

А ведь Серапис и окрестности были местом спокойным и относительно мирным. Во всяком случае войн, после которых сотни тысяч вмиг теряют все нажитое, не было уже на памяти целого поколения! Не окраины Империи, где постоянно то какие-нибудь варвары нападут, то пираты налетят, то беглые каторжники озоруют.

– Сестра, – вдруг тихо позвала Орланда. – Ты не спишь?

– Нет, не сплю, – ответила воительница. – Чего тебе?

Я хочу спросить, ты совсем не помнишь, ни капельки… нашу настоящую маму?

– Нет, говорила же, – вздохнула Орландина. – Как

все отрезало.

Первое ее разумное воспоминание было таким.

Ей года четыре или около того. Она в женской казарме, в отгороженном ветхими занавесями углу, где ее кроватка стоит рядом с ложем Сэйры. Орландина возится на полу, играя в игрушки – неуклюжие тряпичные куклы, сшитые матушкой или кем-то из ее подруг, и напевая какую-то песенку. А ее приемная мать смотрит на нее, сидя на койке, подперев голову руками, и как-то по-особому нежно улыбается. А потом вдруг отворачивается и вытирает глаза, словно бы в них попала соринка…

Только сейчас Орландина поняла, как любила ее приемная мать. Эта высокая, рано поседевшая женщина неизвестного роду-племени, с кулаками побольше, чем у иного портового грузчика. И у которой на рукояти меча было два ряда зарубок, обозначавших количество лишенных ею жизни врагов.

Она, прозванная Железной Сэйрой, размякала от одного слова своей дочки, а уж слезами и плачем Орландина могла добиться чего угодно.

Ведь не хотела же матушка делать из нее воительницу, но уступила просьбам.

Как-то, когда ей было лет восемь, одна из пришедших к ним в гости товарок матери решила пошутить и сказала будто бы по секрету Орландине, что матушка собирается зажарить ее на свой день рождения и съесть в компании друзей. Мол, это у них в легионе такой обычай, пришедший будто бы от африканских амазонок, которые питались исключительно человечиной.

Не помня себя, Орландина, зарыдав, побежала в кладовую, где Сэйра как раз выбирала, чем ей угостить приятельницу.

При виде захлебывающейся рыданиями дочери та выронила собранную снедь и кинулась к девочке, спрашивая: что случилось? А Орландина все плакала и просила матушку не есть ее, говоря, что будет послушной девочкой, что не будет таскать у нее варенье из сундучка, а когда вырастет– заработает на службе много денег и построит матушке дворец. Кое-как успокоив орущее и залитое слезами существо и узнав, от кого Орландина это услышала, Сэйра с каменным лицом зашла в комнату и, не говоря ни слова, со всего маху заехала шутнице в челюсть, да так, что та вынесла спиной дверь…

«Матушка, прости дурочку молодую. Уж и не знаю, когда увидимся…»

Орландина почувствовала вдруг, как непривычно щиплет в глазах.

Под эти мрачные мысли она наконец и заснула.

Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

С утра пораньше, посовещавшись, они решили разделить обязанности следующим образом.

Орландина продолжит прогулки по Тартессу (программа-минимум – найти подходящее место постоянного жительства), а Орланда пойдет в ювелирные

ряды и прояснит что-нибудь насчет камней.

Для начала выбрали один, бесцветный, довольно неказистый на вид.

Честно говоря, амазонка опасалась отпускать сестру одну, но согласилась с ее доводами, что скромная девица будет вызывать меньше подозрений. А при виде Орландины у любого возникнут мысли: где зарыт труп того бедолаги, чьим камень был раньше.

Из лавок в ювелирном ряду она выбрала не самую богатую, хотя и не самую захудалую.

Надпись на вывеске гласила, что ее держит Герион, ученик самого Пифагора Афинского. Кто такой Пифагор Афинский, послушница не знала, но подумала, что чем-то он знаменит, иначе бы не имело смысла упоминать о нем на вывеске.

Перед тем как войти, на всякий случай огляделась по сторонам. Вроде бы подозрительного не заметила. На секунду почуяла робость, но преодолела себя и, толкнув дверь, решительно вошла.

– Вот, – протянула руку к человеку за столиком. – Не могли бы вы взглянуть?

Нуте-с, нуте-с, что у нас там? – Глаза старичка-ювелира зажглись алчным блеском.

Дрожащими от плохо скрываемого возбуждения руками он буквально выхватил из пальцев Орланды бесцветный прозрачный кристалл. И тут же впился в него орлиным взглядом.

– Хм, хм, – забормотал себе под нос. – Любопытно.

В его руках появилась огромная лупа, с помощью которой он продолжил свои исследования.

– Весьма любопытно.

Герион оторвался от своего занятия и странно посмотрел на послушницу. Будто бы она сама была драгоценным камнем, который нужно было оценить.

– Это ваш камень?

– Разумеется, мой. – Орланда изо всех сил старалась не выдать смущения: врать она особо не привыкла.

– Ну да, ну да. Конечно.

И вновь вернулся к кристаллу. Налив воды в гладкий цилиндрический стакан из неокрашенного стекла, старик бросил в него камень и, подойдя к окну, подставил сосуд под солнечные лучи.

– Ах, ах, ах! – закудахтал. – Ах, ах, ах!

Девушке уже начала надоедать вся эта канитель. Напрасно, ох, напрасно она решилась на эту авантюру. Однако ее уже давно подмывало узнать, что за сокровища приплыли им с сестрой в руки.

Ювелир вытащил камень из стакана и провел им по оконному стеклу. Там осталась глубокая царапина.

– Хотите продать? – осведомился старикашка, кладя кристалл на стол и усаживаясь на свой «насест».

– Хотите купить? – ответила вопросом на вопрос Орланда.

Хозяин печально затряс головой и кисло улыбнулся.

– Боюсь, красавица, у меня денег не хватит, чтобы заплатить вам за эту прелесть. Думаю… – он сделал паузу, – что ни у одного из моих коллег в этом городе не найдется средств на покупку вашего… (он ведь ваш?) камня.

– Неужели он так дорого стоит? – изумилась послушница.

Старик не производил впечатления такого уж бедняка.

– Немыслимо, – вздохнул ее собеседник. – Никогда не видел ничего подобного. Невероятная чистота. Такие камни сейчас большая редкость.